Поскреб в затылке, посмотрел на фрейра… на небо… опять на фрейра и деловито осведомился: — Сколько?
Слава Танбору, я оказалась временно забыта.
— Пятерица блестяшек.
Недоэльф для наглядности ткнул в вождя растопыренной пятерней.
— Нет.
Отец народа был привычно четок и скуп на слова.
— Десяток блестяшек, а к ним пара стекляшек, — повысил ставки фрейр, сопровождая новое предложение загибанием пальцев и энергичными взмахами раскрытой ладони.
— И звезда, — веско пробасил гигант.
Черные глаза тролля хитро блеснули, и мне вдруг подумалось, что Джанннаг вовсе не такой бестолковый, каким пытается выглядеть.
Его тупость — одна из масок, за которыми так любят прятаться обитатели Хауддана.
«В Заповедных Землях почти все — не то, чем кажется. Помни, девочка, тело — лишь одежда, ее легко сбросить, и надеть другую. Мы великие мастера иллюзий и маскировки», — эхом донесся издалека голос Эари.
— Звезда в откуп за мелкую воровку? Ишь, чего захотел. Может, тебе еще и магическую отмычку от хранилища, где обруч власти лежит? — возмущенно фыркнул фрейр, и тролль обиженно засопел.
А я еле удержалась от комментария. Надо же, какая… почти знакомая фраза. — Десяток блестяшек, пятерица стекляшек и отработка. Это мое последнее слово. Не устраивает — забирай жизнь девчонки. Хоть прибей ее прямо здесь, на месте, пальцем больше не шевельну.
И он демонстративно сложил на груди руки.
Некоторое время оппоненты буравили друг друга взглядами, будто борцы из противоположных углов ринга. Мелкий недоэльф и огромный тролль — они очень забавно смотрелись рядом, но их самих разница в весовых категориях совершенно не смущала.
Оба с азартом играли в какую-то свою игру и от души наслаждались этим.
— По рукам, — сдался, наконец, Джанннаг. — Две ладони блестяшек, ладонь стекляшек и отработка, — старательно перечислил он.
Йор кивнул, подтверждая сделку, и оба тут же, как по команде, повернулись в мою сторону.
— Мда… — с сомнением протянул фрейр, скептически изучая мою фигуру. — Это я, пожалуй, погорячился.
Милосерднее все-таки прибить. По крайней мере, мучиться долго не придется.
— Мужчина есть?
Тролль, в отличие от фрейра, не разменивался на лирические отступления. Даже издевательские.
— У нее? Брат, — согласился Йор.
— Самки слабы и глупы. Особенно человеческие. За них всегда отрабатывают самцы, — сурово припечатал тролль. — Пусть твой мужчина найдет меня завтра у Кривой скалы. И ты приходи, воровка, как соскучишься. Бабра обрадуется.
Он ласково погладил палицу.
