— Он многозначительно умолк, в упор уставившись на Рэма, и тот прикрыл глаза, давая понять, что намек понял.
— Значит, вам известно, как от этого птархового приворота избавиться? — не вытерпел Танфрад.
— Разумеется, — фрейр выпрямился и надменно пожал плечами, явно наслаждаясь всеобщим вниманием. — В вашем случае — никак.
Полюбовался на потрясенные лица собеседников, выдержал многозначительную паузу и, наконец, решил смягчить приговор.
— Вернее, почти никак, — произнес он, устраиваясь на краю массивного письменного стола.
Подтащил к себе толстую книгу, облокотился на нее, и только затем пояснил: — Единственный выход — уничтожить болвана, который так небрежно обращается с древней силой, ни птарха в ней не смысля. С его смертью приворот спадет… — Фрейр широко улыбнулся. — Возможно…
— Возможно? — взорвался Кемран. Страх за сестру взял верх, и он отбросил излишнюю осторожность перед нелюдем.
— Угу, — безмятежно подтвердил недоэльф. — Маг, активировавший парные артефакты, имел о них самое общее представление, поэтому действовал почти наугад.
И изрядно… начудил. Соединил не только судьбы — жизни, и, надо сказать, поразительно крепко. Если бы граф и принцесса не испытывали взаимной симпатии, привязка получилась бы неустойчивой и не впиталась бы так в ауры. Но эти двое нравились друг другу, и связь оказалась на удивление прочной. Что произойдет, если ее разорвать, не предскажу даже я.
— Что значит «нравились»? — снова разъярился принц. — Моей сестре не мог понравиться какой-то выскочка… захудалый графеныш.
— Почему не мог?
И вот понимала я, что надо бы сдержаться, но последние слова Кемрана возмутили до глубины души. Сам ты… захудалый. А мой Петька — орел… Почти.
— Пе… Пиотрей умный, заботливый, внимательный… Красивый, наконец. Он у меня вообще сокровище. Идеальный мужчина. Да у него от поклонниц отбоя нет. Любая девушка умерла бы от счастья, обрати он на нее внимание. Да он…
Поймала ошарашенный взгляд Кемрана и запнулась, осознав, как все выглядит со стороны. Обманутая жена застала мужа с другой, от души накостыляла мерзавцу по шее, затем с чувством исполненного долга уложила спать, заботливо укрыла пледиком и сейчас восторженно нахваливает изменника перед родственником разлучницы.
В общем, высокие отношения…
А что? Это он русских женщин еще не знает. Мы кого угодно на скаку остановим, а потом сами же и пожалеем убогого.
— Мда… — неизвестно к чему изрек его величество."
"Саллер, слава богу, промолчал — не стал мои хвалебные оды комментировать.
