Они только балуют, расслабляют и незаметно сделают из моего Петьки второго Ольеса. Ну а пословицу про бесплатный сыр и так все знают.
Фрейр не назначал жестких сроков и не добивался того, чего бы я сама для себя не хотела. Любящий муж, которому ты доверяешь и который тебя принимает такой, какая ты есть. Спокойная жизнь, в которой ты уже не являешься опасным вожделенный призом. Дети, которые не обязаны завоевывать мир, утопив его в крови, во имя процветания страны и рода. Разве не об этом я мечтала?
И еще одно.
Только благодаря Йору Петька сейчас жив. Фрейр спас его, не пожелав ничего взамен — ни клятв, ни обещаний. А ведь мог бы потребовать ответной услуги или вообще бросить умирать. Одинокая «вдова»-хэленни тоже вполне соответствовала его планам. Но он вытащил брата из злополучной кареты и ни разу, между прочим, не напомнил об этом, а Эари вылечила. Теперь у меня появилась возможность вернуть «долг жизни».
— Ну, что застыли, смертные? — прошипели сзади. — Передумали?
Усмехнулась нарочитой грубости мелкого.
Почему-то все больше и больше казалось, что это лишь маска, под которой скрывается совсем другое существо. Многоликий… Интересно посмотреть на фрейра в ином обличии.
— Нет, не передумали.
— Тогда вперед, — недоэльф нетерпеливо подтолкнул меня в спину. — Ателлиль, пропусти.
Ветки закачались, шурша листьями, раздвинулись, и оттуда выглянула полупрозрачная змеиная голова.
— С-с-с… — прошелестела она, наклоняясь.
Холодные голубые глаза с вертикальным зрачком неожиданно оказались близко-близко.
— Ш-ш-ш…
Длинный раздвоенный язык быстро коснулся кончика моего носа. Будто ужалил.
— Добрый…хм… вечер, — откашлялась я, понимая, что отступать ни в коем случае нельзя. — А вы кто?"
"— Страж Воздушных путей, — выпорхнул вперед Йор. — Потом как-нибудь познакомишься, Ателлиль. Нам пора.
Рептилия дернулась, недовольно зашипела, но все-таки подчинилась. Длинная серебристая лента скользнула по стволу и пропала среди листвы, открывая проход в храм.
Небольшой полупустой зал. Деревянный пол. Ветви, оплетавшие стены и потолок, сквозь их ажурную сеть едва пробивался свет заходящего солнца. А в центре, на небольшом возвышении — странное деревце с глянцево-черными листьями.
Шаг…
Другой…
Когда я остановилась возле постамента, погасли прощальные закатные лучи, и помещение окончательно погрузилось в сумрак. И тут же в абсолютно темной кроне вспыхнул, засиял золотом один-единственный лист.
