А камень снова стал безжизненно-мутным.
Глава 13
Снять кольцо так и не удалось, но оно потухло и больше меня не беспокоило, так что я не стала будить Петьку.
— И зря… — Брат, которому я за завтраком рассказала о ночном происшествии, выглядел обеспокоенным. — Надо было сразу ко мне бежать.
— И что бы ты сделал? Погнался за незнакомцем? Во-первых, не догнал бы. Во-вторых, мало ли по какой причине он у ограды бродил и в окна заглядывал. Может, просто так, из праздного любопытства. Это вроде не запрещено.
И потом мы вообще не знаем, на что этот артефакт отреагировал и почему именно сейчас проснулся.
— Ну, на последний вопрос легче всего ответить. Вероятно, этот раритет когда-то принадлежал хэленни из рода Астон и связан с ее даром. Для остальных женщин кольцо — бесполезная и не особо привлекательная безделушка. А вот почему артефакт на твоего вуайериста отреагировал, неясно. О чем он предупреждал? Об угрозе жизни или, наоборот, о чем-то важном и нужном?
— Угу, о появлении тайного поклонника, — хмыкнула скептически.
— Пылко влюбленного и беззаветно преданного, который ради меня готов все отдать и на все согласиться.
— Как вариант, — ничуть не смутился братец. — А тебе не кажется, что это Саллер был? Не выдержал разлуки и пришел порталом, чтобы хоть издали полюбоваться. Говорю же, Мариш, он на тебя серьезно запал.
Петька, следуя договоренности, перестал называть меня Машей и изобретал теперь новые имена — производные от Мэарин.
— Чтобы на меня посмотреть, герцогу вовсе не обязательно ночью по кустам прятаться и в окна тайком заглядывать. Мог бы спокойно через парадный вход зайти, хоть на пару минут. — Сердце, как всегда при воспоминании о Рэме, дрогнуло и тоскливо заныло. — Так что вряд ли. Сидит сейчас его светлость в Аране, развлекает принцессу и явно не торопится возвращаться. По-моему, он и думать обо мне уже забыл.
— А по-моему, ты просто ревнуешь, сестренка, — прищурился Петька.
Ишь, какой проницательный. Да, ревную. Еще как! При мысли о том, что Рэм сейчас ласково улыбается этой сигильской красотке, перед глазами вставала черная пелена.
Объятья… Страстные, крепкие, такие надежные в этом чужом, враждебном мире.
Прикосновения твердых пальцев… Нежные, настойчивые, обжигающие и без того уже пылающее словно в лихорадке тело.
Хмельной вкус поцелуев, которые пьешь… пьешь… и никак не можешь напиться.
