— Меган…
— Не трогай меня, — проговорила она, когда Девлин притянул ее к своей груди.
— Меган, ради Бога, не…
— Ненавижу тебя, — прорыдала она, уткнувшись ему в шею. — Я сама не знаю, чего хочу. Может, я и не хотела раньше ребенка, но сейчас хочу. — Она сама не заметила, как перешла на настоящее время.
— Ну, извини. Что я могу сделать?
— Ничего. Ничего ты не можешь, держи меня, Девлин.
У Меган расширились глаза, слабое поглаживание сменилось почти мертвой хваткой. И она бесстыдно воспользовалась этим, осознавая, что такое, может, уже никогда не повторится ни под каким предлогом, а она отчаянно хотела ощутить его объятия, хотя бы и в последний раз.
Когда нежная чепуха, которую он бормотал, стараясь ее успокоить, сменилась поцелуями на висках, лбу, ее влажных щеках, Меган поняла, что это ей удалось, и ей уже было все равно. Хотя бы еще немножко, большего ей ничего и не надо.
Но вдруг Меган ощутила свои слезы на его губах, когда его рот словно случайно коснулся ее рта, раз, другой и, поскольку она не протестовала, вернулся, чтобы начать более глубокие поцелуи.
Девушка ухватилась за его рубашку на случай, если он одумается и попытается уйти. Но Девлин не уходил. Язык его с глубоким стоном нырнул в ее рот, вызвав такой же ответ.
Океан ощущений, которые он вызвал своими поцелуями, вновь нахлынул на Меган, ошеломительнее, чем когда-либо, так как это случилось после долгого перерыва. Девушка забыла о своем плане, забыла, что должна была пребывать в глубокой печали.
Думать она была не в состоянии, все ее горести вдруг исчезли перед этим натиском удовольствия.
Она была не в состоянии вообще что-либо замечать, кроме этих ласк. Но вот под ней оказалось что-то мягкое: Меган была полностью одета, а теперь нет. Но все это не проникало в ее сознание, пока она не почувствовала, как тепло его кожи не покрыло ее. Но и тогда все было смутно, неосознанно, так как все это время Девлин не переставал покрывать ее своими магическими дурманящими поцелуями, не позволяющими ей думать.
То, что раньше успокаивало, утешало Меган, стало вдруг горячими углями, его руки вызывали теперь пожар, где бы они ни ласкали, а ласкали они повсюду, дразнящие, трепещущие и вызывающие трепет удовольствия, на шее, по грудям, вниз по животу, к тому, что стало центром ее вселенной и жаждало его прикосновений.
Меган не была разочарована.
