Герцог уже было открыл рот, но Меган повернулась к нему спиной, показав наполовину застегнутое платье, и через плечо попросила:
— Раз уж моя горничная ушла, не поможешь ли ты мне застегнуть платье?
Девлин сам испугался, услышав, как сказал:
— Я бы скорее расстегнул его.
— Сейчас? — удивленно повернулась она.
— Когда угодно.
— Хорошо.
Он ушам своим не поверил.
— Тебе это так нравится, что ты согласна заниматься любовью даже со мной?
— Только с тобой, — мягко проговорила Меган. Щеки ее покрыл румянец.
Конечно, она должна была так сказать, ведь он был ее мужем.
Но Девлин был не в состоянии противиться самому себе только потому, что не мог понять, что она замышляет.
Он занялся любовью со своей женой прямо здесь, в гардеробной, сначала поспешно, поскольку боялся, что она передумает, а потом с изысканной медленной тщательностью, радостно осознав, что этого не произойдет.
Но, право же, им пора бы попробовать заняться этим и в постели.
Глава 41
Отныне отношения супругов стали совсем иными. По обоюдному немому соглашению было объявлено перемирие для занятий любовью.
Решение необычное, но хорошо действующее.
Девлин приходил в ее комнату по ночам, не говоря ни слова, и она так же молча отдавалась в его объятья. Меган решила, что как бы герцог ни презирал ее как человека, он абсолютно обожает ее тело. То, что она все еще очарована им, тоже не вызывало сомнения. И хотя молчание не требовалось и даже не поощрялось, все серьезное явно запрещалось, чтобы ничего не тревожило то, что стало необходимостью для них обоих.
Вне спальни всякий раз казалось, что супруги встречаются впервые. Девлин больше не избегал ее намеренно. Меган больше не искала способов дернуть его за нос, когда что-нибудь ее раздражало. Они разговаривали друг с другом со все возрастающей легкостью, задавали друг другу вопросы о прошлом и без малейшего колебания отвечали на них."
"Стали менее заметны, хотя и не исчезли совсем, его нотки превосходства. Девлин все еще был прежде всего герцогом, а не ее конюхом. Соответственно он больше не повышал на Меган голоса, а жена продолжала ставить его в тупик своими улыбками.
Они уживались друг с другом, но этого было не вполне достаточно.
Меган все еще не сказала мужу, что соврала насчет выкидыша, и надеялась убедить его, что сделала это ради него. Она никак не могла набраться духу сказать Девлину, что любит его. Не может же она вечно оставаться приятной, по крайней мере не все время, и следить за каждым своим словом, избегая споров.
