Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

Потом посмотрела на свою вмиг превратившуюся в одну большую, пульсирующую рану ногу и на торчащую ручку кинжала.

Это было последнее, что она увидела, если не считать нелепого человека во фраке, растолкавшего всех и закричавшего на чистом русском языке:

– Ты что сделал, козел? Нам мало проблем было?

Белый потолок, белые стены, белые бинты…

Фрося сглотнула, дрожа ресницами.

«Такое ощущение, что я попала на белую вечеринку», – грустно подумала она.

– Можете пройти, она вышла из наркоза, но ненадолго… – сказал кто-то, и Ефросинья сильно зажмурила глаза.

Она не хотела никого ни видеть, ни слышать, а хотела оставаться таким вот «ежиком в тумане», потому что только в этом состоянии в последнее время ей не грозило никакое вмешательство извне.

Но долго притворяться она не могла, потому что чьи-то пальцы начали трогать ее лоб и щеки. Она резко открыла глаза и снова чуть не ослепла от света и белого фона. Над ней склонились трое мужчин.

Белое как мел лицо Владислава, не менее бледное лицо неизвестного ей мужчины и единственное радующее глаз красочное пятно – оплывшее лицо Вацлава.

– Господи, дорогая! – склонился к ней Влад, обнимая и не сдерживая своих эмоций и чувств.

– Ну, ты даешь… – почесал затылок Вацлав.

– Простите меня, а? – сказал мужчина, доселе Фросе неизвестный.

– За что? – почему-то зацепилась она именно за его фразу.

Мужчина вдруг задрожал всем телом, и страшная догадка накрыла Ефросинью с головой.

– Вы фок… фок-к-кус-ник?

– Да. Но я не достану кролика из шляпы, чтобы развеселить вас, я вообще больше ничего не могу! – Мужчина закрыл трясущимися руками свое лицо и зарыдал.

– Да ладно, что вы так убиваетесь? Хотя, конечно, руки бы вам стоило поотрубать!

– Ты сама как? – шумно высморкался полицейский.

– Не знаю, только в себя пришла. Наверное, вы больше знаете. Я вообще надеялась, что мне привиделся или приснился кошмар.

– Нет, к сожалению, – взял ее за руку Владислав.

– Забрызгивая всех кровью, как фонтанчик водой в саду, – встрял Вацлав. Закрыл глаза платком, в который только что высморкался, и затрясся.

Фрося сначала решила, что помощник комиссара тоже заплакал, и еще было подумала: «С чего бы?» Но быстро поняла, что он всего лишь смеется над собственной дурацкой шуткой.