Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

– И вот теперь живы только я и Валентина, – вздохнула Фрося.

– Совершенно верно! Вам уже никто не поможет. И ты меня порадовала, Кактусова. Ни тебе лишних вопросов, ни слез….

– А зачем? Моя речь ничего не решит. Главное, чтобы все твои слова записались четко, – пояснила Фрося, не меняя позы и выражения лица.

– Какая запись? – после секундной заминки спросил Валерий.

Фрося достала из сумки небольшую черную коробочку.

– А вот на этот приборчик. Мне его выдали.

– Вацлав выдал, – зевнула Фрося. – Что, думаешь, мне некому помочь, и я – последнее звено? То-то ты осмелел… Хорошая постановка и купленные новости в прессе о гибели Влада и Вацлава сделали свое дело.

Валерий замолчал, часто моргая ресницами, словно получил удар под дых и никак не мог оправиться.

– Вацлав навел справки о твоем цирке за последние несколько лет. И график ваших передвижений странным образом совпал с чередой преступлений. Было о чем задуматься. Но ты – молодец, прекрасно все пояснил. Вопросов не осталось. Не будет их и у суда… А еще Вацлав высказал одну умную вещь.

Если напали на меня из-за листка, то должны были знать, что еду я, и еду с ним. А об этом знал только один человек – моя мама. Я ей позвонила, она и призналась, кому и зачем рассказала о моей поездке. Так что я не была удивлена, увидев тебя здесь, в ресторане Валентины. Кстати, я на самом деле не запомнила тебя. Ты – посредственность, возомнившая себя черт знает кем. Но ничего, теперь у тебя будет время подумать о жизни. Пожизненное заключение – это очень долго. А Влада, между прочим, уже выпустили из тюрьмы. Эксперты доказали, что слово «Влад» Дороти написать не могла. Не поверишь – почерк не ее, даже если бы она писала в предсмертном состоянии. Зато уже доказано, что это твой почерк.

– Я пристрелю тебя! – прохрипел Горохов, издавая звуки, мало чем напоминающие человеческую речь.

– Немедленно откройте! Вы окружены! – раздался за дверью голос, принадлежащий Вацлаву, который скрепя сердце согласился на авантюру с «подсадной уткой».

– Все предусмотрела? – прошипел Валерий.

 – Я-то думал, что вывезу вас частями в кухонном лифте.

– Ты предполагал, но бог располагал, – пожала плечами Кактусова.

В тот же момент Горохов вытащил пистолет и, не раздумывая, несколько раз выстрелил. Фрося, почувствовав удар в грудь, вскрикнула и, потеряв сознание, слетела со стула.

Очнулась Ефросинья в крепких объятиях Влада. Тот расстегнул ей ворот и обтирал лицо тряпкой, смоченной прохладной водой.

– Больно… – прошептала она.