Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

Кровать оказалась очень удобной, а от чистого белья исходил нежный аромат роз. На улице ярко светило солнце и чирикали птички. Она сладко потянулась и отправилась в ванную, шлепая по паркету босыми ступнями. После теплого душа и бодрящей струи парфюмированной воды захотела разобрать тюки купленной для нее одежды, но тут случайно посмотрела на часы и присвистнула – их стрелки показывали двенадцать часов дня.

Фрося засобиралась, ей уже было не до выбора шмоток. Она успела только оценить, что все вещи из ярких, красивых тканей, этакий штучный вариант с витрины.

Облюбовав синее платье с асимметричной юбкой и туфли бежевого цвета, Кактусова сама себе понравилась и вышла из комнаты. Как ни странно, но столовую она нашла быстро – по запаху. И там увидела мужчину с взлохмаченными темными волосами, бледным лицом, красными, воспаленными глазами и трясущимися руками. Тот припал к какому-то сосуду и пил из него так, как Илья Муромец живую воду старцев, которую ждал тридцать три года.

– Выглядишь потрясающе! Полдня прихорашивалась?

– Спасибо. Нет, к стыду своему признаюсь, что только встала. Извините.

– Присоединяйся! – махнул головой лохматый мужчина.

– Ой… – не сдержала своих эмоций Фрося, по акценту поняв, что это – Вацлав.

– Я несколько в разобранном виде, – пояснил тот, закидывая ногу на ногу.

– Я вижу. То есть вид у вас и правда не ахти.

– От чего? – спросила Фрося, которая, как любая женщина, получала удовольствие от того, что ловила на себе восторженные взгляды мужчины, который был ей далеко не безразличен.

– Правильнее было бы спросить, чем, – усмехнулся Владислав. – Пьет второй графин пива.

– Он же нам трезвый нужен! – не поняла Фрося.

– А я – как стеклышко! – округлил красные глаза Вацлав.

– Кто его научил «стеклышку»? – уточнила Кактусова.

– Я! – самодовольно ответил Влад, наливая ей свежевыжатый апельсиновый сок. – Выпей, взбодрись!

– А я и так бодра и готова ехать в цирк.

Светлов покосился на помощника комиссара полиции. Тот как раз зачем-то раскладывал перед собой на поверхности стола кусочки хлеба, белого и черного.

– Да, рассказал мне Влад о вашем безумии, – пробормотал Вацлав.

– О моем? – переспросила Ефросинья.