Мужлан и флейтистка

Хлынов сел, нервно подергивая ногой.

– Может быть, чаю или кофе? – любезно предложила Даша.

– Ничего не нужно, – буркнул Хлынов, даже не поблагодарив.

Прошло минут десять. Что он меня тут маринует, этот Дубравин? Но тут Даша сказала:

– Господин Хлынов, проходите в кабинет.

Тот вскочил и рванул дверь. Помещение было сравнительно небольшим, с огромными окнами, откуда открывался роскошный вид на Москву.

Дубравин сидел за столом и, как показалось Хлынову, неприязненно взирал на посетителя.

– Присаживайтесь, – хмуро произнес он. – Ну, рассказывайте!

– Что? – оторопел Хлынов.

– Как вам работается на новом месте, какие проблемы, что, может быть, нужно от нас?

Хлынов слегка приободрился.

– Ну, сами понимаете, проблем много, можно сказать, сплошные проблемы, но я на то и поставлен, чтобы их решать по мере возможности. Я, знаете ли, принял дела у Свиридова, а они у него были не в самом лучшем виде, вот и приходится за ним подчищать.

– Да? – удивленно поднял брови Дубравин. – Ну-ну, что же вы замолчали? Говорите!

– Свиридов безобразно распустил коллектив, вольницу, вишь ли, развел. Никому слова не скажи, обижаются. Свиридов им, вишь ли, потакал, а я не намерен. Вот и пришлось закручивать гайки. Кое-кого вынужден был уволить за нарушения… Но это, вишь ли, частности, а в целом, работаем, и неплохо, выполняем план… – все больше смелел Хлынов.

Дубравин слушал его молча, с непроницаемым лицом, но явно очень внимательно, и время от времени что-то помечал в своем блокноте.

В какой-то момент Хлынову показалось, что он говорит уже чересчур долго, он вдруг осекся, замолчал, выжидательно глядя на Дубравина.

– Ну что ж, я понял… Знаете ли, милейший, теперь многое стало ясно. Вот! – Дубравин взял со стола пачку каких-то бумаг и потряс ею в воздухе. – Знаете, что это?

– Это жалобы ваших сотрудников.

– Ну, ясно, кляузы. Говорил же, Свиридов их распустил, а я теперь, выходит, плохой… Обычное дело!

– Да если бы! При Свиридове вся структура работала эффективно, практически без сбоев, как превосходные швейцарские часы, потому что люди работали в охотку и, между прочим, кляуз, как вы тут выразились, практически не было.

Хлынов побагровел, но смолчал. А что тут скажешь?

– Хорошо, давайте разбираться.