Вы, наверное, замерзли и проголодались? – внезапно сменил он тему.
– Нет, что вы, – вежливо ответила Настя, хотя и в самом деле ужасно замерзла и хотела есть.
– Не лгите, – рассмеялся Денисов. – По глазам вижу, что это неправда. Пойдемте-ка ко мне в палату и устроим прощальный обед. Да не смотрите вы на меня как на покойника! Я пока еще жив и, осознавая малоприятную перспективу, хочу то, что осталось, прожить в радости и удовольствии. Пойдемте, пойдемте.
Он с трудом встал со скамейки и снова оперся на Настину руку.
Теперь Эдуард Петрович шел еще медленнее, и несколько десятков метров, отделявших их от входа в больничный корпус, они преодолевали так долго, словно каждый шаг требовал неимоверных усилий. В палате, больше похожей на номер люкс в дорогой гостинице, Денисов разделся, и, когда остался в спортивном костюме, Настя с ужасом увидела, как он исхудал. Кожа до кости. А ведь был таким статным и широкоплечим…"
"Палата у Денисова и впрямь была особая, не для рядовых больных.
Это, скорее, даже были апартаменты. Вероятно, при советской власти здесь лежали члены правительства и Политбюро ЦК, а теперь, когда все переводится на коммерческую основу, сюда могли положить любого, кто обладает соответствующими суммами денег. Апартаменты состояли из трех комнат: спальни, гостиной и кабинета. Предполагалось, по-видимому, что высокопоставленные пациенты будут не только поправлять здоровье, но и принимать посетителей и работать над важными документами, определяющими судьбы страны.
Они расположились в гостиной, а вошедшие следом за ними охранники тут же принялись накрывать на стол. Из стоящего в углу комнаты холодильника появились тарелки с копченой осетриной и мягким сыром, вазочки с икрой, фрукты.
– Приступим, – весело заявил Денисов. – Но не увлекайтесь, впереди еще горячее.
– Кстати, как поживает ваш знаменитый повар? – спросила Настя.
– Алан? Сами увидите. Я привез его с собой. Мне, как вы понимаете, разрешают даже здесь держать своего повара.
То, что мне предложит больничная кухня, заведомо неприемлемо. Кроме того, меня навещает довольно много людей, а я привык быть хлебосольным хозяином. Алан ночует у друзей, неподалеку отсюда, а с утра до позднего вечера находится в клинике.
Насте показалось, что настроение у Эдуарда Петровича поднялось, даже глаза заблестели. Он начал рассыпать комплименты, рассказывать анекдоты и разные забавные случаи из своей жизни.
