– Значит, ваши намеки на связь двадцать шестого выпускника с убийством руководителя службы безопасности были просто блефом? Вы хотели посмотреть, попадусь ли я на такую дешевую приманку? Стыдно, Эдуард Петрович.
– Погодите, Анастасия, я еще не все сказал. Двадцать шестой выпускник не убивал руководителя службы безопасности. Это я могу сказать вам совершенно точно.
– Может, и истинного убийцу назовете?
– Нет, вот этого не могу. Не знаю.
– Откуда же такая уверенность в его непричастности?
– Из календаря.
Двадцать шестой был убит раньше. Примерно недели на две-три. Так что сами видите… – Денисов развел руками.
– Значит, связи между двумя убийствами нет?
– Связь есть. Есть, Анастасия. Это единственное, что я могу сказать вам совершенно точно. И не спрашивайте, откуда я это знаю. Поэтому утверждаю: если в результате осуществления государственной программы возникает связь между двумя убийствами, эта программа дурно пахнет. С ней что-то не так. Я вас убедил?
– Пока нет. Но я подумаю.
– Еще раз прошу вас: если в результате ваших раздумий вы придете к определенным выводам, не сочтите за труд сообщить моим людям.
– Эдуард Петрович, а зачем вы мне все это рассказали? Я уже спрашивала вас, но ваш ответ меня не убедил. Вы могли бы промолчать, и я ничего не узнала бы. Если с программой действительно что-то не так, то своим рассказом вы увеличили риск возникновения той ситуации, которой вы сами опасаетесь.
– Что ж, дорогая моя, придется признать, что и на пороге смерти я пытаюсь соблюсти свои интересы.
Я хочу заключить с вами сделку. Такую сделку, которую я не могу заключить ни с кем другим.
– Вы меня пугаете, – шутливо отозвалась Настя. – Вас послушать, так я единственный человек в милиции, с которым можно заключать сделки, иными словами – подкупить. Вы хотите меня обидеть?
– Никогда в жизни. Я скорее умру, чем обижу вас. Впрочем, я действительно скоро умру… Все-все-все, больше не буду о грустном, – торопливо добавил он, видя, как мгновенно помрачнело ее лицо.
– Так вот, вернемся к сделке. Не буду скрывать, мне выгодно участвовать в финансировании программы и получать взамен гарантии собственной безопасности. Но я не имею права закрывать глаза на то, что программа скорее всего порочна или безнравственна, а то и преступна. Значит, рано или поздно это выплывет наружу, и крутые перемены в реализации программы неизбежны. Далее наступают те самые последствия, которые мы уже обсудили.
