Этого только не хватало!
– Чего же ты не понял? – Лолита сделала круглые глаза. – Это ведь так просто. Женщина делает макияж, чтобы лучше выглядеть и чтобы мужчине приятно было на нее смотреть.
Она наклонилась над столом, расставляя тарелки, при этом халатик на груди соблазнительно распахнулся, и Парыгина обдало теплой волной сладких терпких духов. Ситуация складывалась абсолютно недвусмысленная, и он стал судорожно соображать, как бы из нее выбраться, не обижая женщину. Лолита ему не нравилась. Он считал своим долгом заботиться о ней, поскольку любил покойного брата, но как женщина она не будила в нем ни малейших эмоций.
Лолита была яркой, броской брюнеткой, пышной и крутобокой, а ему всегда нравились женщины, что называется, «в пастельных тонах», средне-русые, с мягкими лицами и спокойными голосами. Кроме того, он давно понимал, что жена брата не относится к той категории женщин, которые умеют и хотят принадлежать только одному мужчине. Не то чтобы он знал о ней что-то такое… нет, но по глазам и манерам без колебаний угадывал в ней потаскушку, пусть и несостоявшуюся.
«Наверное, она соскучилась в четырех стенах и неумело ищет развлечения, хоть какого-нибудь, которое отвлекло бы ее от тягостных дум о непомерно большом долге и угрозах в адрес сынишки», – сочувственно подумал Евгений.
Он вовсе не собирался идти ей навстречу, но вообще-то следовало бы подумать о том, чтобы Лолита не скучала, не маялась от тоски и безделья. Она ведь даже по телефону ни с кем разговаривать не может, Парыгин ей запретил.
Если кредиторы кинулись искать пропавшую должницу, то уже понаставили капканов всюду, где можно, и на работе, и у знакомых.
Он задумчиво поглощал приготовленный Лолитой ужин, который ему тоже не нравился. Лола, выросшая на Кавказе, готовила пищу чаще всего жирную и острую, а это шло вразрез с представлениями Парыгина о правильном питании, позволяющем на долгие годы сохранить здоровье. Его не убеждал даже тот факт, что если на территории бывшего СССР и были долгожители, то преимущественно именно на Кавказе.
«Это люди, которые едят хлеб и сыр и занимаются физическим трудом на свежем воздухе, а вовсе не те, кто набивает брюхо жирным и острым», – категорически отвечал Евгений. Но, чтобы не обижать родственницу, делал вид, что ее стряпня ему вполне подходит.
Из комнаты прискакал семилетний Сережа и с размаху плюхнулся к дяде на колени. Парыгин обнял его и с наслаждением вдохнул запах детской кожи.
