– Так он с журналистом беседы беседует. Это, как я понимаю, надолго.
Настя потянулась к внутреннему телефону.
– Владимир Борисович, это Каменская. Вы будете меня вызывать сегодня? Хорошо, спасибо.
Она положила трубку и весело подмигнула Короткову.
– На сегодня нам амнистия вышла. Их светлость занят и освободится не скоро. Можно считать себя свободными и спокойно работать.
– Ты еще долго?
– Посижу часа полтора, надо бумажки разгрести. А ты?
– И я примерно столько же. Отвезу тебя куда-нибудь к метро."
"Около девяти вечера Настя и Юра Коротков собрались по домам.
На улице Настя подняла голову и поискала глазами окна кабинета Мельника. В окнах горел свет, Владимир Борисович еще был на работе. Колобок-Гордеев тоже никогда не уходил рано, случалось, и ночевал на Петровке. Как знать, может быть, новый шеф окажется в итоге не намного хуже старого…
* * *Притормаживая возле очередного перекрестка, Валентин Баглюк с трудом справился с машиной. Дорога была очень скользкой. И как его угораздило опять набраться? Впрочем, понятно, он так разнервничался из-за этой пленки и вообще из-за всей истории.
Глупая история, если вдуматься. Надо же было так подставиться! И свое имя замарал, и редакцию подвел. Идиот. Распсиховался и начал глушить разгулявшиеся нервы алкоголем. Голова теперь чумная, соображает плохо, руки-ноги утратили координацию. Ладно, до дома бы добраться – и в постель. А завтра видно будет.
Начальник-то этот милицейский нормальным мужиком оказался, не орал, права не качал, расспрашивал спокойно и подробно обо всем.
Видно было, что он Баглюку сочувствует, понимает, что тот не по злому умыслу такое сотворил. Не то что сыщик Коротков. От Короткова на километр злостью разило, ненавистью к журналисту. С ним и разговаривать по душам не хотелось. А с Владимиром Борисовичем разговор хороший вышел, душевный. Баглюк, конечно, покаялся, бил себя в грудь, извинялся, а Мельник все время его останавливал и заставлял снова и снова возвращаться к обстоятельствам получения пленок.
– Кто-то затеял против уголовного розыска грязную игру, – говорил он Валентину, – и мне сейчас важны не ваши извинения.
Я хочу понять, кто и зачем это сделал.
И опять спрашивал, когда тот человек позвонил, что сказал, как они встретились, как выглядел незнакомец, в чем был одет. Просил припомнить и описать походку, жесты, манеры, интонации речи, характерные словесные обороты. Баглюк старался изо всех сил, напрягал память, рассказывал, стараясь быть максимально точным.
