Всю дорогу обратно в Москву он пытался преодолеть какое-то непонятно откуда взявшееся смущение и даже неловкость. Черт его знает, Зеленина этого… С одной стороны, он, безусловно, прав, надо форсировать события на случай назначения досрочных выборов, а если выборов и не будет, то деньги все равно нужны на программу, и особенно – на ее секретную часть. Но с другой стороны, очень уж его предложение сомнительное. Опасное. Страшное. Хотя, если с третьей стороны взглянуть, на то и существует еще одна, самая секретная часть программы, о которой знает только узкий круг людей.
Рискнуть, что ли?
Когда свернули с Кольцевой дороги, Галузо из машины позвонил Боровкову.
– Виталий Аркадьевич, дождитесь меня, не уходите. Нужно переговорить.
* * *Аня Лазарева не знала слова «сомнение». Колебания были ей не свойственны, она легко и быстро принимала решения, хотя и знала отлично, что за этой поспешностью часто следует раскаяние в совершенной ошибке. Еще в той, другой жизни, когда у нее были подруги по команде, она всегда удивляла их своей способностью быстро делать покупки.
Подруги долго выбирали вещь, приценивались, потом шли искать ее в другое место, опасаясь, что купят, а в следующем магазине найдут что-то лучше или дешевле. Аня покупала сразу, брала первую же более или менее подходящую вещь и на этом успокаивалась. Но, надо отдать ей должное, никогда и не расстраивалась, если действительно на ближайшем же прилавке видела то же самое, к примеру, в два раза дешевле.
«Анька, это рынок, – увещевали ее приятельницы, – не покупай сразу, обойди всех продавцов, наверняка найдешь дешевле, здесь цены не фиксированные, как при социализме, их с потолка берут. Или хотя бы торгуйся». Но она не слушалась, хотя и понимала, что чем ближе к входу, тем дороже. И никогда не торговалась с продавцами.
И так было во всем. Она не колебалась, вступая в скоропалительные романы с мужчинами, а приняв какое-либо решение, не сомневалась в его правильности.
Но была в ее характере еще одна черта: она совсем не умела ждать. Есть терпеливые люди, которые обладают этой замечательной способностью ждать неделями, месяцами, годами, не нервничая и не раздражаясь оттого, что желанный результат все не наступает. Они умеют отвлекаться, заниматься повседневными делами, прекрасно понимая, что эти дела не менее важны, чем то, чего они ждут. Аня этого не умела совершенно.
