Лешенька, я ничего не знаю, у меня в душе такая смута, что я, кажется, даже придумать ничего толкового не могу.
– Сядь и напиши, – посоветовал муж. – Спокойно возьми бумагу и ручку и изложи свои сомнения и соображения в письменном виде. В состоянии смуты действительно ничего толкового не придумывается, и решения обычно бывают совершенно идиотскими. Пока будешь систематизировать аргументы и формулировать доводы, туман рассеется. Если хочешь, пошли мне этот листочек по факсу, чтобы я мог разговаривать с тобой более предметно.
– Спасибо тебе, солнышко, – грустно улыбнулась Настя, – ты дал мне мудрый совет. Кстати, а зачем ты родителям звонил? Меня проверял?
– Нужна ты мне! – фыркнул он весело. – Я их поздравлял, как и положено примерному зятю.
– Поздравлял? С чем?
– Ну здравствуйте, приехали. С годовщиной свадьбы. Ты что, забыла?
– Забыла, – охнула Настя. – Ой дура, ну какая же я дура! То-то мама меня на завтра в гости звала, а я упиралась, чушь какую-то несла про свою занятость.
Ой кретинка!
Она еще больше расстроилась. Во-первых, нехорошо, что она забыла поздравить маму и отчима. А во-вторых, Настя Каменская никогда ничего не забывала, особенно такие вещи, как дни рождения и памятные даты родных и друзей, и если уж она ухитрилась забыть о годовщине свадьбы мамы и Леонида Петровича, значит, с ней действительно что-то не в порядке. То есть до такой степени не в порядке, что это уже почти приближается к интеллектуальной катастрофе.
У нее отказывают мозги и блокируется память. Ее главные орудия производства выходят из строя. Это никуда не годится.
Осознание этого малоприятного факта вкупе с мыслями о заштрихованной этикетке, об исчезнувшей Анне Лазаревой и о смене места работы составило такую чудовищную смесь, что о спокойном сне можно было с чистой совестью забыть. И несмотря на все принятые меры в виде горячего душа, бокала мартини и двух грелок, Настя провертелась в постели всю ночь, так и не сомкнув глаз.
Утром она встала совершенно разбитая, не отдохнувшая, а настроение у нее было еще хуже, чем накануне. Раз примерно в десять.
* * *Встреча капитана Доценко с Василием Клыковым прошла без неожиданностей, если не считать того, что длилась она часа три, хотя все можно было выяснить минут за двадцать. Клыков оказался вязким парнем, подолгу застревал на не имеющих значения вопросах, пускался по каждому поводу в длинные и путаные рассуждения.
