– Да нечего особенно рассказывать, Иван Алексеевич. Я хочу уйти из отдела, мне действительно не сработаться с новым начальником. Но меня грызет чувство стыда. Надеюсь, вам не надо объяснять, в связи с чем. Вот, собственно, и все.
– Ну, вы меня удивляете, Анастасия, – развел руками Заточный. – Я ничуть не склонен преувеличивать степень собственного влияния на вас. Проще говоря, я отдаю себе отчет, что я – далеко не главный и не первый советчик и друг в вашей жизни. С мужем понятно, вы сами сказали, что он в отъезде, но у вас же есть муж матери.
Вы всегда так отзывались о нем! Почему же вы не пришли со своими сомнениями к нему? Тоже стыдитесь?
– Да, – соврала она и почувствовала, что краснеет. – То есть нет. Тут другое. Я говорила с ним.
– Да? И что он вам посоветовал?
– Сказал, что я вполне могу уходить, ничего постыдного в этом нет. Даже прикидывал, куда бы мне перейти.
– И что вас не устроило в его советах? Почему вы пришли ко мне?
– Боюсь, что Леня не вполне объективен. Как любой отец. Он хочет, чтобы мне было лучше.
– Понятно. Сколько времени вы работаете с новым начальником?
– Месяц. Второй пошел.
– И уже готовы поднять лапки кверху? Не похоже на вас.
– Сама знаю. Потому и стыдно.
– Хорошо, хорошо, не буду, раз сами все понимаете. Я бы хотел, чтобы вы работали у меня, это само собой. Но у меня сейчас нет ни одной вакансии.
– Значит, не судьба, – вздохнула она.
Радостное ощущение, вспыхнувшее в ней вместе с солнечной улыбкой генерала, потухло, и боль снова заполнила все ее существо.
– Буду уходить к кому-нибудь другому. А хотелось к вам. Жаль.
– Не торопитесь, – остановил ее Заточный. – Вы же не ребенок, Анастасия, неужели вы не потерпите два-три месяца? Где-то в апреле – мае у меня появится вакансия, один сотрудник уйдет на пенсию, и я вас с удовольствием возьму. Ну как?
– Нет, – она отрицательно покачала головой, – мне столько не вытерпеть. Я с ума сойду. Для меня каждое утро – это пытка, потому что нужно заставить себя идти на работу, к Мельнику. Я измучилась, Иван Алексеевич, я больше не могу.
Сейчас я готова уйти куда угодно, хоть в посудомойки, только чтобы никогда не встречаться с Мельником.
– Если вам хоть сколько-нибудь интересно мое мнение, – жестко произнес генерал, – то имейте в виду: я вас не одобряю. Вы занимаетесь серьезной тяжелой работой, для которой нужно иметь крутой характер. Если вы сейчас проявите слабость и быстро сдадитесь, ваши акции сильно упадут в моих глазах. И я еще очень подумаю, брать ли вас к себе.
