Тебя любит Лешка, ты нужна ему, а он нужен тебе, просто его сейчас нет рядом, но это не потому, что он безразличен к твоей боли, а потому, что уехал деньги зарабатывать. Для тебя же, между прочим. Тебя любит твоя мама, и, как бы она ни доставала тебя разговорами о правильном образе жизни, ты прекрасно знаешь, что она все отдаст и все сделает, даже в ущерб себе и Леониду Петровичу, только чтобы ты была счастлива. И если она все еще моложава, элегантна и привлекательна, много работает, в том числе и за границей, и ведет светский образ жизни, это вовсе не означает, что мама тебя не любит и за тебя не беспокоится.
Папа… Все, проехали, не будем об этом, не будем, его нет, его нет, его нет! Зато есть брат Саня, его чудесная жена Дашенька и их полуторагодовалый сынишка. Вот уж они-то точно любят Настю и будут любить, что бы ни случилось. Кстати, о Сане. Он ведь тоже в банке работает, и в крупном. Может быть, поговорить с ним о программе? А вдруг он что-то знает, потому что как раз их банк входит в число спонсоров программы, точно так же, как структуры Денисова? И почему она сразу о брате не подумала, дурочка! Вероятно, это неискоренимый сыщицкий страх: как бы не втянуть кого-нибудь из близких.
Она даже не заметила, как начала разговаривать сама с собой шепотом, и спохватилась только тогда, когда обнаружила, что не только разговаривает, но еще и моет плиту. Босая, в узеньких кружевных трусиках, с мокрыми волосами, покрытыми черной крем-краской и сколотыми высоко на затылке, и с серовато-зеленой маской на лице, Настя Каменская, ожесточенно оттирающая керамическую поверхность плиты и при этом бормочущая что-то себе под нос, в этот момент представляла собой зрелище по меньшей мере устрашающее, но она была слишком поглощена собственными переживаниями, чтобы суметь посмотреть на себя со стороны.
Если бы ей это удалось, она бы, наверное, долго и от души хохотала.
Когда миновали положенные по инструкции двадцать минут, она встала под душ, смыла краску с волос и лечебный состав с лица.
Вытерлась, ожесточенно растирая тело жестким махровым полотенцем, и включила фен. Тяжелые густые длинные волосы сохли долго, но Настя снова погрузилась в свои невеселые мысли и не заметила, сколько времени прошло. Справедливости ради надо, правда, отметить, что и фен был хорошим, мощным.
Теперь из зеркала на нее смотрела белокожая брюнетка.
