– Те, кто должен вас освободить от этой разноцветной прессы и отпустить домой.
– Не знаю. Скоро, наверное. А вы торопитесь?
– Нет. Я никуда не тороплюсь, я сделал все свои дела и приехал к вам, чтобы проводить вас после работы, куда вы скажете. Надеюсь, вы живете не в соседнем доме?
– В Орехове-Борисове. Это далеко. От метро двадцать минут пешком.
– Это не далеко, Анечка, это прекрасно. Вас дома ждут?
– Только родители.
– Тогда я приглашаю вас поужинать. В тепле разговаривать приятнее. Вы согласны?
– Я не одета для ужина.
– А я приглашаю вас к себе домой. Так что форма одежды значения не имеет.
– Я не знаю… Это так неожиданно.
За спиной у Анны остановился пикапчик, из него вышли два дюжих парня.
– Анютка-незабудка, складывайся! – закричал один из них.
Доценко отошел в сторонку, чтобы не мешаться под ногами. Он наблюдал за Анной Лазаревой, пытаясь увидеть признаки психической неуравновешенности. Излишняя резкость или, напротив, непонятная заторможенность движений, неадекватная реакция на реплики окружающих, внезапная злость, немотивированный истерический хохот и многое другое могли бы послужить Михаилу сигналом: с этой девушкой не все в порядке.
Пока ничего такого ему в глаза не бросилось. Но ведь был приступ внезапной злобности во время их первого разговора. И были трясущиеся руки и безуспешные попытки справиться с нервозностью и волнением. Все это было. И отрицать этого нельзя.
* * *До дома, где жил Михаил, добираться с «Профсоюзной» было неудобно, пришлось делать две пересадки в метро.
Анна всю дорогу была молчаливой, при любой возможности старалась сесть, вероятно, чтобы не бросаться в глаза своим ростом, шла ссутулившись и не вынимая рук из карманов. И только переступив порог квартиры своего нового знакомого, расслабилась и расправила плечи.
– Я так намерзлась за целый день, что даже раздеваться боюсь, – призналась она. – Мне каждый вечер кажется, что я уже никогда не согреюсь.
– У меня тепло, – заметил Доценко, мысленно похвалив себя за то, что утром, уходя из дому, не открыл форточку для проветривания.
Теперь в квартире было не просто тепло – душно, он этого не переносил, но зато для Ани, наверное, будет в самый раз.
– Вы совсем один живете? – спросила она.
– Я живу с мамой, но сейчас она в больнице.
– Что-то серьезное? – в голосе Ани прозвучало искреннее сочувствие.
– Нет, просто появилась возможность положить ее в хорошую клинику и провести общеукрепляющий курс, витаминчики поколоть, процедуры поделать.
