Формально все со всеми находились в дружеских отношениях.
Хуже, что с того дня Ленка вбила себе в голову, что Игнат просто-таки обязан уговорить отца переехать. Ну зачем тому одному такая большая квартира? И – ладно, она согласна подождать до свадьбы, но на свадьбу – логично же, чтобы отец квартиру им подарил и…
И, в общем, не следовало ему упоминать рыжую и квартиру в одном предложении.
– Ты… ты подлый и беспринципный человек, – Ленка одарила Игната презрительным взглядом. – Я верила тебе! А ты… ты даже не удосужился скрыть свою любовницу… привел ее в наш дом… в мой дом… а меня выгоняешь.
В общем, как-то оно невесело вышло.
И на встречу с Германом Игнат отправился не в самом лучшем расположении духа, крепко раздумывая о том, что все беды – от баб. И вроде Ксюшу выгонять неудобно, если уж он сам настаивал на том, чтобы она у него поселилась, и Ленка по-своему права.
Куда ни плюнь – виноват.
Герман явился вовремя, что само по себе было неплохо. Он вышел на стоянку и, сняв пиджак, с наслаждением потянулся.
– День хороший, – доверительно сказал внук Луизы Арнольдовны. – А я в офисе торчу.
В офис его посадила бабка, тщетно надеясь, что из Германа выйдет толк. По мнению Игната, толк вышел, а бестолочь – осталась. Костюм на Германе был дорогим, часы и запонки – и того дороже, но вот кроссовки и розовая ручка, которую Герман за ухо сунул, несколько выбивались из образа. Он производил впечатление обыкновенного парня, весельчака и балагура, никак не приспособленного для скучной офисной работы, но все же чересчур мягкотелого, чтобы отстаивать собственную независимость.
Да и зачем она Герману? Ему и так неплохо живется.
Есть деньги, есть на что их потратить, а остальное…
– Бабка сказала, что ты про шкатулку спрашивать станешь. – Герман дошел до лавочки и сел. – Так я ничего не знаю.
– Совсем ничего?
– Ну… – Пиджак он кинул на оградку, возвышавшуюся за его спиной. – Знаю, что мамка папку не особо жаловала… она, по-моему, никого не жаловала.
Вечно вся из себя больная. Нет, ты не подумай, мы не ссорились, с нею тяжко поссориться, только вот… к ней никогда нельзя было подойти. У нее вечно то мигрень, то голова кружится, то тошнит ее, то еще что-нибудь… Три раза в год в санаторий и дважды – на море, но на море ей тоже не нравится. Ни я, ни Виолка ей не интересны. Да и вообще, ничего не интересно, так, бродит себе по квартире.
