Нет, это даже не истерика была – к ее истерикам Игнат уже несколько попривык, – но поток обвинений, утопленных в слезах, которые, впрочем, довольно быстро иссякли. И Елена сухим мертвым тоном, прежде ей несвойственным, поставила ему ультиматум. А Игнат терпеть не мог, когда его припирали к стенке. Нет, он попытался это объяснить, донести до Ленки и причины столь неординарного решения, и реальность проблем, с которыми он столкнулся, и вообще саму ситуацию, пусть напрямую Ленки и не касавшуюся, но затронувшую его, Игната, интересы.
Слушать она не желала:
– Между нами все кончено, – сказала она и руки скрестила, еще и к окну отвернулась, но так, чтобы Игнат увидел одинокую слезу, сползающую по бледной щеке.
Даже в больнице Ленка умудрялась выглядеть роскошно.
Слезы ее вызывали у него раздражение и чувство вины, которое Игнат пытался задавить.
– Лен, ну ты чего? Ну, отвезу я ее на отцовскую квартиру… там перекантуется.
– То есть мы там жить не можем, а она – вполне?
Отцовская квартира располагалась в самом центре города, в доме старом, еще дореволюционной постройки.
Некогда поделенный на коммунальные клетушки, в новое время он обрел новую жизнь. Отец коммуналку расселил, сделал ремонт и реставраторов нанял.
Мол, нельзя забывать историю.
Игнат этой затеи не одобрял. Ну что хорошего в древнем доме, который перестраивать – себе дороже? Проводку нормальную проложить, трубы… да за те деньги, что отец в квартирку ухлопал, особняк можно было возвести. Но потом, когда работы были окончены, Игнат все понял.
Рабочие убрали стены, возведенные в славную эпоху Советов, тем самым вернув комнатам исконный простор. Огромные окна. Высокие потолки. Лепнина. Паркет из дуба. Камины – не декоративные, водяные, но самые настоящие.
Само ощущение другого, утраченного, но воссозданного великолепия.
– Нравится? – спросил тогда отец.
И соврать бы не получилось: понравилось. Игнат больше не ворчал, сам помогал отцу находить вещи, которые подошли бы именно этому жилью.
Из Франции привез столик для игры в ломбер.
Германия одарила их посудой из синего стекла и солидным шкафом, с которым, правда, изрядно повозиться пришлось… Были английское кружево и фарфор. Бретонский клинок. И декоративный рыцарский панцирь, занявший место в прихожей.
И Ленку он привел в ту квартиру, желая поделиться с ней всем этим великолепием. А Ленка сказала:
– На музей похоже. Прикольно.
Кажется, именно эта фраза и рассорила их с отцом, хотя, естественно, никакой ссоры не было.
