– Кто?
– Ольга.
Ступеньки поскрипывали под ногами, прогибались, грозя треснуть. Их покрывал толстый слой краски, которая местами облупилась, и в этих язвах цвет был иным. Должно быть, ступени перекрашивали время от времени, нисколько не заботясь о том, чтобы снять предыдущий слой.
– Она пыталась вернуть первую любовь.
– На полное довольствие, – сказал Игнат. – И не знаю, что было бы, если б у нее получилось.
Ксюша тоже не знала. Она вообще не была знакома с той женщиной, но почему-то живо представляла себе ее: уставшую, растерянную, привыкшую жить по чужому распорядку, подчиняться – что матери, что мужу.
Она была слаба, и эта слабость вызывала у окружающих снисходительное презрение.
О да, они любили Ольгу, но притом словно бы одолжение ей делали.
Неприятно.
А единственный человек, ради которого она некогда осмелилась поднять мятеж, пожалуй, был искренен. Во всяком случае тогда, когда спас ее от матери. И пусть в тот раз у Ольги не хватило сил отстоять семью, но что ей мешало попробовать снова? Ведь он, тот человек, остался прежним… и любил ее, иначе… конечно!
– Это залог, – сказала Ксюша.
Игнат остановился перед дверью и уже готов был постучать.
– Что? – он обернулся и нахмурился.
Не понимает?
– Шкатулка – это залог! Как у Шекспира. Отелло. Платок.
Все еще не понимает. Наверняка про Отелло он знает лишь то, что мавр задушил Дездемону.
– Он отдал шкатулку Ольге – как материальный залог своей любви, – и уже не имело значения, сколько она действительно стоила.
Главное, что в его глазах это была самая ценная вещь, которой Перевертень обладал. А Ольга шкатулку приняла и обещала хранить. И это как… как обручение? Или согласие? Не знаю.
– Но потом шкатулка исчезла?
– Да.
Он начал понимать.
– Исчезла – до свадьбы. И тот, кто взял шкатулку, гнался не за деньгами. Он хотел расстроить свадьбу. – Ксюша чувствовала, что от нее ускользает нечто важное…
– Ненадежный способ. – Игнат постучал в дверь. – Есть гораздо более эффективные…
– Тогда почему?
– Выясним.
Дверь им открывать не спешили, но Игнат нажал на ручку, и та поддалась.
Почему-то Ксюша подумала, что это неспроста. Игнат вошел в комнату первым – и сразу вышел.
– Спустись вниз. И жди.
А сам, достав телефон, полицию вызвал…"
"Игнат с первого взгляда понял, что Светлана мертва. Она лежала на полу, подогнув одну ногу и вытянув другую, в рваном чулке. Руки ее были скрючены, спрятаны под тело, шея вывернута.
