А потом тихонько ее вынести… но вот незадача: в твоем тайнике – а ты уже считаешь его своим – вдруг случилась перестановка.
И полку с тайником загородили короба бумаги.
– Нет, ты, конечно, можешь придумать что-то, чтобы добраться до своей вещи, но тогда точно привлечешь к себе внимание. И так уже твой интерес к подсобке незамеченным не остался. Видишь ли, рыжая, людям лишь кажется, что они умеют с собой управляться, что никто и никогда не догадается об их маленьких тайнах.
Но это неправда. Взгляни.
Разложив мятый листок на колене, Игнат разгладил его локтем и Ксюше протянул.
– Знакомо?
– Отчет…
– Чей?
– Акулины…
Акулина? Ксюша и удивляться-то больше не может.
– У тебя много врагов, точнее, недоброжелателей, – продолжил рассказ Игнат. – Видишь ли, природа одарила тебя препоганым характером, а это не может не сказаться…
– Ты про Стаса говоришь?
– Естественно, – он посмотрел на нее снизу вверх. – Он это все начал, точнее, не он лично, но характер – это такая вещь… его так просто не переделать.
Слышала поговорку, что горбатого могила исправит? Вот, аккурат про него. Играл бы честно, глядишь, и остался бы жив.
– И кто его?..
Не Акулина же! И не Виктория Павловна…
– А давай-ка подумаем. Начнем с подруги детства. – Игнат поднялся, а человек в сером присел, собирая разбросанные бумаги. – Как ты думаешь, насколько приятно быть постоянным запасным вариантом? Этакой вечно отложенной любовью? Тут у нас и страсть, и ревность, и обида… Ты ж видела, что обиженная женщина учинить способна.
Это он про свою машину испорченную. А у Эллы поводов обижаться хватало.
– Затем – наша Акулина, – Игнат потряс бумажкой. – Она вроде бы играла роль гордой царицы, которая не снизойдет до мести, но… вряд ли она позабыла о своей разрушенной жизни. И, конечно, она за старым врагом приглядывала. Дальше – наш юный Робин Гуд… его вечно обходили, задевали, раз за разом тыкали его носом в собственную никчемность.
А раненое самолюбие – это изрядный мотив. Виктория Павловна…
– И она?!
Ксюша осознала: работу все же пора менять.
– И она… ее любимая дочь уже год как из дому ушла. Вспыхнул страстный роман… угадай, с кем?
А что тут гадать? Только странно, что во всех телефонных разговорах Виктория Павловна ни словом не упомянула о Стасе.
