Но Ксюша умела бороться с собственными желаниями и, глубоко вдохнув, велела себе успокоиться.
– Соберите всех, – приказал тип.
Был он среднего роста, но в плечах – широк. Про таких Ксюшин папа говорил, что они и небосвод удержат. Возможно, типу и приходилось его удерживать, иначе откуда такая мрачность во взгляде?
Прямо-таки Ксюшу прощупал насквозь!
И туфельки ее светло-салатовые, водяными пятнами украшенные. И платьице – весеннего ярко-зеленого цвета, с кокетливыми рукавами-буф и завышенной талией. И волосы рыжие, в два хвостика собранные.
И ожерелье из крупных камней, и браслетики, и фенечки, и даже чехол для мобильника, сделанный в виде мягкой черепашки.
И чем дольше тип смотрел, тем неуютнее становилось Ксюше.
Ужас, что за люди нынче пошли!
– Простите, – подала голос Эллочка, но ее медовым тоном не следовало бы обманываться: Эллочка умела ставить на место всяких неприятных клиентов. – Но зачем?
Тип вздохнул, поставил на стол, прямо на Димочкины драгоценные бумаги, замызганный портфель и объявил:
– Затем, что здесь давно пора порядок навести.
Порядок в конторе был, только… слегка беспорядочный.
– Звать меня Игнат Алексеевич. И я – ваш новый начальник…
Нет, слухи, конечно, ходили, что Алексей Петрович собирается оставить контору, он ведь уже немолод. И вообще, болеет часто, и снова вот заболел, но чтобы резко так… и без предупреждения…
Обидно!
Его ведь любили… и в больнице навещали, не потому, что выслужиться хотели, – в конторе все давным-давно были на своих местах, – а просто чтобы приятное ему сделать.
И Ксюша заказывала цветы, а Эллочка журналы для него подбирала. И строгая Виктория Павловна готовила паровые куриные котлетки… а он взял и нового начальника прислал!
Нет, отчитываться перед сотрудниками Алексей Петрович не обязан, но все равно обидно.
Мог хотя бы позвонить… намекнуть.
Собрать всех было несложно. Селектор. Для Вареньки из бухгалтерии – сообщение в чатике. Для Акулины из логистов – SMS. Лешенька, курьер, в отъезде… и еще, Олега надо поймать, он вечно на черной лестнице прячется, когда думает и не желает, чтобы ему мешали.
Семь минут – и все в сборе.
За эти семь минут Игнат Алексеевич избавился от пиджака, ослабил узел своего ужасного галстука и осмотрелся. Увиденное ему определенно не понравилось.
– Еще раз добрый день, – голос у него был громкий, выразительный. – К сожалению, здоровье моего отца ухудшилось…
…То есть Алексей Петрович ему отцом приходится? И совсем они не похожи.
