Алексей Петрович – высокий, худой, изящный, а главное, что есть в нем нечто аристократичное. Этот же похож на борца. Или грузчика.
– …и он вынужден был передать управление конторой мне.
Интересно, надолго ли?
Игнат Алексеевич, словно услышав этот невысказанный вопрос, приподнял бровь и смерил Ксюшу презрительным взглядом:
– Боюсь, что навсегда.
Ужас. Совсем-совсем ужас! Не тот, который кошмар или катастрофа, но все равно ничего хорошего.
– В связи с этим я проведу ряд… изменений. Начнем с неприятного. Как вас зовут? – и он уставился на Ксюшу.
– Ксюша.
– Оксана, значит.
Вот не любила Ксюша, когда ее Оксаной называли. И когда смотрели на нее так, с прищуром! Еще и брови насупил, наверное, для пущей грозности.
– Вы кем здесь трудитесь?
– Секретарем…
– Оксана, вы уволены.
Охнула, схватившись за сердце, Виктория Павловна. Эллочка смерила нового шефа оценивающим взглядом, и Ксюше даже жаль его стало… а Стас, машинально потиравший виски, тряхнул головой и пробормотал:
– Это ни в какие ворота…
– Вы свободны, – с нажимом повторил Игнат Алексеевич.
– Прямо сейчас?
– Да.
– А дела передать…
– Без вас разберутся. Расчет получите в бухгалтерии.
– А вещи мои?
– Забирайте и… – не договорил, махнул на дверь и спиной к ней повернулся. Вот хам…
Вещи Ксюша сложила в плетеную корзинку для пикника. Корзинка эта – мамин подарок – оказалась в Ксюшиной приемной еще в прошлом году, уж больно была удобной, а вот теперь, выходит… Ксюша часто заморгала, отгоняя обиду прочь.
Ну, уволили, что теперь, вешаться с тоски?
Да ей самой не больно-то хотелось оставаться… Алексей Петрович – дело другое, с ним работать приятно, он всегда вежливый, внимательный, сдержанный… а этот – жуть жуткая.
В корзинку отправились подставка для ручек и любимая кружка, которую сестрица расписывала, и блюдце, тоже с росписью, но из другого набора. Степлер с кроликами. Запасные колготки, балетки, блокнотик…
Фикус уносить нельзя, все-таки формально он – имущество фирмы.
Компьютер Ксюша оставила включенным и, накинув на плечи ярко-желтый плащик, выскользнула из приемной через черный ход.
Ну вот, она еще не ушла, а уже беспорядок – дверь в подсобку, где, помимо швабр с тряпками, хранились канцелярские товары, архивы и прочая ценная дребедень, оказалась открыта.
Заглянув в комнатушку, Ксюша убедилась, что там пусто. Пришлось возвращаться – за ключом, и еще раз, чтобы ключ вернуть на место… и, как назло, она столкнулась с этим, с начальничком…
– Еще возитесь? – мрачно поинтересовался он.
