Мы – были! Путь

Девочки из Аствэ Ин Раг чаще всего мстят, они не способны все забыть и простить своих мучителей.

– У вас что, все бывшие рабыни? – опомнилась от шока Рена.

– Не все. Но многим пришлось не легче, чем рабыням. Риники-Та мы из костра обгоревшей до угольев вынули, мудрецы Пророка ее колдуньей объявили, а односельчане и рады стараться. Эрхену камнями побивали – она, видишь ли, полюбить, будучи замужем, осмелилась. Ее «любимый» первым камень бросил. Синению из-под венца, как и меня, выдернули. Восьмой женой старому богатому толстому ублюдку стала бы.

Квена в тюрьме по оговору соседки сидела. Начальница зоны оказалась лесбиянкой и садисткой, надзирательниц себе подобрала таких же. Что испытала бедная девочка, я рассказывать не хочу, слишком страшно. И это только те пятеро, что со мной.

– Благие… – простонала девушка, широко распахнутыми глазами глядя на старшую сестру. – Да откуда же в мире столько зла?

– Как бы я хотела это знать, малышка… – горько рассмеялась Тина и погладила Рену по щеке.

 – Этого даже Мастер не знает. Может, только его учитель…

– Да, вас можно понять… – задумчиво протянул мастер Варинх. – Если вместе собираются люди, пережившие такое, то они еще и не то сотворят.

– Далеко не все из нас прошли через внешний ад, папа, – усмехнулась Тина. – Но внутренний порой еще хуже. Многие аарн из вполне благополучных семей. Внешне благополучных. Вот только интересы у них оказались другие, они не хотели выдирать лишний кусок из глотки ближнего, не хотели думать только о деньгах и власти.

Им нужно было иное, они жаждали создавать новое, они жаждали взаимоотношений, в которых нет ни грана корысти. Хотели настоящей любви и настоящей дружбы, хотели всего того, чего не купишь за вонючие деньги. И не получали. Спивались, скалывались, опускались, не будучи способны принять реалии вашего мира и жить в нем. Как мне объяснить нашу жажду невероятного? Слов не хватает…

Она запрокинула голову и хрипловатый, негромкий голос зазвучал в полутемной комнате:

– Чье это? – спросила Рена.

– Вообще-то говоря, мое… – смутилась Тина. – Так, набросок. Иногда вырвется, особенно когда не знаешь, как выразить что-нибудь, словами трудно выразимое. Мне жаль, что вы не слышали сопровождающих эмообразов, слова – это почти ничего. Каждый из нас пытается как-то выразить себя, что-то создать. Не потому ли все новое уже века и века приходит к вам только от нас?

– Не мне судить, дочка, – вздохнул старик.