Мы – были! Путь

Тина откровенно забавлялась, глядя на ошеломленные лица собеседников. Да, для них подобное слишком невероятно. Для них это всего лишь крайняя степень разврата. Несчастные глухие и слепые глупцы… Где им понять эту невозможную любовь друг к другу, это взаимопонимание, эту жажду отдать себя другому. Не ради себя, не ради удовлетворения собственных желаний. Именно ради этого другого и его или ее желаний! Жаль сестренку, но она, похоже, не способна стать аарн. Хотя кто его знает, в ее душе Тина не ощущала зла, но и стремления к чему-то невероятному тоже было немного.

Мало тех, кто способен быть аарн, очень мало… Горько это признавать, но что же делать, если это правда?

– И ты с ними со всеми… – глаза Рены были круглыми… – Э-э-э… Была?..

– Не со всеми, – рассмеялась Тина, – но со многими. А это что, важно? У нас иные законы и иные обычаи, потому не стоит удивляться. Легион-семья еще не самое удивительное из того, что можно у нас встретить.

– Кому как… – потрясенно пробормотал Биред, мотая головой. – Кому как…

Тина взглянула на него и почти незаметно вздохнула. Кто бы мог подумать, что этот бугай способен на столь беззаветную любовь? Она сейчас держала только самый слабый из щитов и слышала чувства людей вокруг почти в полной мере. И девушку сильно изумляло то, что исходило от ее бывшего мужа. Тоска… Глухая тоска. И любовь – он смотрел на так и не ставшую ему настоящей женой женщину, как смотрят на богиню.

И жаждал ее. С такой силой жаждал, что оставалось только удивляться. И мечтал оказаться на месте одного из ее мужей хотя бы на одну ночь. Но… Но Тина, хоть ей сейчас и было жаль Биреда, не знала, что делать.

Душа мужчины осталась закрыта для серебряного ветра, он слишком зациклен на «реальной» жизни. Точнее на том, что подразумевали под этим понятием в мирах пашу.

Но все-таки отказать ему хотя бы в одной ночи жестоко. Тина сейчас видела, что Биред, в общем-то, не так уж и плох, что он куда лучше многих. Но что могла понять семнадцатилетняя девчонка, ненавидевшая окружавшую ее жизнь всей душой? Биред тогда казался ей олицетворением всего самого мерзкого в этой самой жизни, и ее стремящейся к звездам душе было с ним не по пути.

Да и изменился он сильно за эти годы.