Мы играем в пистолеты

Кирилл руку свою скоро освободил, по плечу моему провёл, а потом его ладонь легла на мою шею, подбородок мне поднимая. Я оказалась лежащей у него на руках, он в глаза мне смотрел, потом наклонился и поцеловал, но руку так и не убрал, голову я повернуть не могла, приходилось смотреть ему в глаза.

— Мне не очень нравится, что ты всеми силами пытаешься нащупать моё слабое место, — проговорил он мне в губы, прекратив целовать меня. — А ещё больше мне не нравится, что ты собираешься на это место давить в дальнейшем.

Я губы облизала, сглотнула, чувствуя, как двигается горло под его пальцами.

— А что мне ещё остаётся? Просто быть ещё одной из… Не могу.

Он улыбнулся вполне дружески.

— Потому что ты избалованная.

— Нет. Просто знаю, что по моему сценарию будет гораздо интереснее.

— Не увлекайся, — Кирилл быстро поцеловал меня в губы. — Сочинением сценариев.

Он хотел подняться, уж не знаю, куда отправиться решил, но я потянула его обратно. Долго уговаривать не пришлось, правда, вскоре пожалели, что диван поленились разобрать.

Когда этого уже хотелось меньше всего, пришлось вставать, одежду с пола собирать, зато это обстановку разрядило. Кирилл перестал кидать на меня изучающие взгляды и все разговоры о моём стремлении его на себе поскорее женить, были забыты. Филин диван разложил, точнее, пытался это сделать, смеялся над самим собой, над тем, что совершенно позабыл, как это делается, а я, отправив его на кухню, ужинать, диван застелила.

— Так что там с твоим казино? — спросила я будничным голосом, когда Кирилл в постель улёгся.

До этого минуту к нему приглядывалась, пытаясь в его лице заметить недовольство, но оно, судя по всему, растворилось без следа. Что и не удивительно. Чем плохо? Накормили, приласкали, спать уложили, а то, что спать этой ночью ему придётся не на шикарной кровати с ортопедическим матрасом или не под балдахином (каждому своё, как говорится), так это неудобство в дальнейшем лично ему исправлять придётся. Всё от него зависит.

Филин, за пару секунд до этого руки за голову закинувший и устроившийся с удобством, на меня посмотрел с недоумением.

— Ну как, — искренне удивилась я. — Всё-таки я за него страдала. Могу спросить?

Я на кровати села, поджав под себя ноги, и чтобы окончательно дурные мысли из головы Кирилла вытеснить, за годы отрепетированным движением волосы за спину откинула. Рука при этом поднялась, тонкая ткань сорочки на груди натянулась, а я, когда на Филина глянула, только невинно моргнула.