Мы играем в пистолеты

Не только секс или подарки, не только твои "детка" и "малыш". Кирилл, я слишком много тебе отдаю, а взамен не получаю ничего, кроме твоего упрямого желания жениться на другой. Знаешь, это унизительно. И при всём при этом, ты искренне считаешь, что я должна быть таким положением дел довольна, и радоваться, когда ты предлагаешь мне какое-то призрачное продолжение наших отношений, в стороне от твоей жены и знакомых. С ней ты, значит, будешь жить, деньги зарабатывать, детей рожать, а ко мне приходить, душу отводить? — Я головой замотала, забыв, что он видеть этого не может.

 — Нет, меня это не устраивает.

— Я тебе уже говорил, что ты не того выбрала для таких игр.

— Да врёшь ты всё, — особо не церемонясь, оборвала его я. И в плечо легонько толкнула. — Убери руку, я лягу.

Руку он убрал, я под одеяло забралась и замерла, прислушиваясь к дыханию Кирилла. Мне это с трудом удавалось, он, видимо, сдерживался, за собой следил, но я чувствовала, насколько ему сейчас непросто.

Не знаю уж, от ситуации ему поплохело, от моей небывалой болтливости или на самом деле что-то понял, но я, на свой страх и риск, решила добавить, надеясь, что это поможет ему прийти к какому-нибудь решению.

— Я буду с тобой, пока ты этого хочешь. Я буду тебя поддерживать, я буду тебе помогать, в силу своих возможностей, постараюсь много не болтать… Я рожу тебе ребёнка. Я тебя не оставлю. Но если ты этого захочешь, Кирилл, и перестанешь меня бояться.

По-другому не получится. Я не могу бороться с твоими страхами, тем более одна.

После этого он мог запросто попросить меня уйти. Оставалось только трусом его назвать, глядя прямо в глаза, чтобы по полной нарваться. Сегодняшним вечером я, на самом деле, себя превзошла. Не думала, что смелости когда-нибудь наберусь и скажу Кириллу такое. Правда, лучше мне не стало, теперь внутри всё тряслось в ожидании его реакции. Кирилл зашевелился, но продолжал молчать, только сопел, вроде как обиженно.

Резким движением на себя одеяло накинул и без лишних слов спиной ко мне повернулся, по всей видимости, ответом меня удостаивать не собираясь. Поначалу я не знала, как отреагировать, но, в конце концов, пришла к выводу, что можно порадоваться: по крайней мере, меня посреди ночи за порог не выставили, как сироту казанскую. Хотя, на такое Филин вряд ли бы осмелился. Ночью, в смысле. А вот, что утром будет — посмотрим.