Мы играем в пистолеты

 — с пол оборота завелась я, вдруг опомнилась и принялась с опаской оглядываться. Василиса меня успокоила:

— Да откуда я знаю? Но уехал, и это хорошо.

Она взяла меня под руку и повела в сторону ресторанного зала.

— Пообедаем спокойно, без него. В узком кругу, так сказать.

Что-то в её тоне меня царапнуло, я заподозрила неладное и зачем-то поинтересовалась:

— А тебе не надо быть в школе?

— Ника! — Васька достаточно искренне возмутилась. — Хоть ты не начинай. Далась вам эта школа.

— Мне, в принципе, всё равно.

Но я не хочу быть виноватой ещё и в том, что ты экзамены в институт провалишь.

— Шутишь, что ли? Я в институт поступила как раз в тот момент, как окончательно с факультетом определилась. Это было два года назад. — Вася широко улыбнулась. — Сказала: папка, я хочу быть…

Я по руке её стукнула.

— Гадость какая, Вася.

Она громко, никого не стесняясь, рассмеялась.

— Да, я понимаю, что не всем так в жизни везёт. Но я стараюсь не наглеть. Особо. Но и способности свои я оцениваю трезво.

 — Она сморщила милый носик. — Ну, не поступлю я сама в институт! Ни за что! У меня всегда были проблемы с учёбой. И поэтому Лида относится ко мне с подчёркнутой вежливостью и не больше. Она гениев любит, — сообщила Васька мне на ухо. — Дядю Колю особенно. Не забывай об этом.

— Не понимаю, — начала я, поворачиваясь к ней, но в этот момент мы вошли в зал и приостановились. Ресторан ещё не открылся, я это отлично знала, и поэтому когда увидела людей за одним из столов, в первый момент удивилась, а в следующий уже всё поняла, и неприятно похолодела.

У меня даже кончики пальцев закололо от плохого предчувствия. — Васька, ты что наделала?

— Да ничего. Они иногда приходят… Папку проведать. А где его легче всего застать? На работе. Вот и…

— Да чего ты перепугалась. Пойдём, я тебя познакомлю.

Она шагнула, а я назад её дёрнула.

— И что ты им, интересно, скажешь?

— Не волнуйся, шокировать никого не собираюсь. Пойдём.

Я сглотнула и поморщилась, чувствуя неприятный привкус во рту.

Мы прошли между столами, я мельком улыбнулась Егору, который бумажки какие-то перебирал, устроившись за барной стойкой, а потом обратила внимание на женщину и мужчину, что за столиком сидели. Больше меня женщина интересовала. По моим подсчётам ей должно было быть лет шестьдесят, но выглядела она моложаво и весьма деловой и решительной особой. Одно то, как она на своего старшего сына поглядывала, о многом говорило.