Чтоб тебе туда и сюда, и опять туда, и все это без вазелина, с песочком и ведром скипидара залить и раскаленным свинцом законопатить, чтоб век помнил! И чтоб ты!..
Но даже и полковник затих, как стал его похититель задом на автобане сдавать! Подумал только — все, каюк, немцы на такой маневр ни за что не среагируют! И хоть желал до того помереть вместе, а тут весь испариной покрылся.
На автобане медленней шестидесяти километров ехать запрещено… вперед, а этот — задом пятится!
Быть беде!..
И точно, заскрежетало сзади, завизжало, и какая-то легковушка на что-то наскочила.
Да только не на них! А на кого тогда?..
А тот псих, вместо того чтобы полицию дождаться чтобы виниться и бланки заполнять, через пролом в ограждении рванул и, газу дав, стал немцев как доминушки расталкивать, себе дорогу расчищая! Да ловко как!
И хоть был полковник зол, а поймал себя на том, что рад тому, как соотечественник его немецких шавок во все стороны расшвыривает!
Молодец — гад! Хоть — все равно гад, и буде только представится такая возможность, он его собственными руками удавит — не поморщится!
Вырвались — съехали с автобана, нырнули в немецкие заасфальтированные проселки.
Ну что — куда теперь, парень?
Лихач-то ты, может, и лихач, да только немецкие порядки плохо знаешь — приметы машины твоей и номер давно в полицию сообщены, теми же самыми водителями, что имеют дурную привычку друг на дружку по мобильным телефонам стучать, в отличие от наших, которые фарами мигают, встречных водил о милицейских засадах предупреждая.
И где свернул ты — сообщено. И куда поехал — тоже!
— Слышь, ты, урод! — подал голос полковник Городец. — Буде лихачить, буде в казаков-разбойников играться! Я верно тебе говорю — от них не смоешься. Это тебе не Россия-матушка! Здесь каждый столб глаза и уши имеет, и всякая живая тварь в полицию стучит! Некуда тебе деваться!
— Заткнись! — рявкнул «чистильщик».
Хоть, верно, чувствовал себя не в своей тарелке, потому что ехал не по плану, а наугад, чего страсть как не любил."
"— Давай по-хорошему — давай ты не им, ты мне сдашься, чтоб не так унизительно! А я тебе жизнь гарантирую и кусок хлеба с маргарином! Может, еще и пиво выторгую!
— Замолкни, я тебе сказал!
Потому что не до болтовни пассажира ему теперь было, так прицепились к нему сзади фары! Да что ж такое делается — ведь ушел он, смылся, улизнул!.
. Откуда ж они вновь взялись? Или это не они, а всего лишь его страхи?
— Слышь, ну хочешь я тебе выход подскажу, — гундел плененный предатель.
