Остановился, выскочил, обежал машину, открыл дверцу, наклонился к пленнику, рванул с него ремни безопасности.
— Повернись!
Расстегнул наручники. Крикнул:
— Раздевайся!
Пихнул в бок «маузером».
Ну точно — псих! Или он дурных киношек насмотрелся, где перед расстрелом жертвы обязательно раздевают до исподнего?
— Ты что — охренел?! Хочешь стрелять — стреляй как есть. Меня после — в морге разденут! Чего мне самому трудиться! — зло сказал полковник.
— Раздевайся — я сказал!
Вскинул «маузер», пальнул над самым ухом пленника, так что у того чуть перепонка не лопнула.
— Убью падлу!
Ну так бы сразу и сказал!
Не на шутку перепуганный и злой как черт полковник Городец стал стаскивать с себя одежду.
— Трусы — тоже!
— Ты что, совсем съехал? Или извращенец?
— Скидай я сказал!
Выставил «маузер», щелкнул курком.
— Считаю до двух… Раз!..
Между жизнью и трусами умный человек выбирает трусы.
Полковник шустро спустил на пятки трусы, оставшись в чем его родила сорок лет назад мама.
— В машину!
Прикрываясь горстью, будто на медосмотре, полез в машину.
Без одежды он чувствовал себя не так уверенно, как раньше.
— Руки!
Протянул вперед руки. На правом запястье защелкнулись наручники. Другое кольцо — на руле.
— Сиди смирно!
Голый Городец сидел смирно, удивленно глядя на своего похитителя. Он что — смыться решил, а его здесь оставить? Голого?
Но тот никуда смываться не собирался — выскочил из машины, задрал вверх голову. Где-то там, в небе, стрекотал вертолет, от которого спасения не было — как от всевидящего ока.
Как в сказке про Машу и медведя — высоко сижу — далеко гляжу!
И что с ним делать?..
Может, точно — сдаться?..
Русский диверсант вышел на дорогу и поднял вверх руки. В любой стране мира этот жест читался одинаково — я сдаюсь.
— Небо-семь вызывает Землю-два.
Он сдается!..
— Соблюдайте осторожность — он может быть вооружен!
Чтобы проверить, вооружен ли он, нужно было спуститься ниже.
Вертолет просел на пятьдесят метров, врубив мощный, на который смотреть было невозможно, прожектор!
Да нет, вроде не вооружен — в руках ничего нет!.
.
В луче света стоял одинокий, с вскинутыми к небу руками человек.
Вертолет ревел, зависнув на месте, как гигантская железная стрекоза, собирающаяся сожрать маленького, жалкого червяка."
"Но червяк вдруг изогнулся, выдернул откуда-то из-за спины огромный, каких в природе-то не бывает, пистолет и, замерев, будто статуя, стал палить в прожектор, всаживая в него пулю за пулей.
