— Через проходной двор, на соседней улице, меня ждет машина с дипломатическими номерами, — нашептывал журналист-искуситель. — Если вы теперь согласитесь пойти со мной, то меньше чем через день вы будете в безопасности в Брюсселе, а после где пожелаете, получив гражданство, политический иммунитет и подъемные суммы в евро или долларах.
Присутствовавший при беседе наш журналюка лишь вздыхал, закатывал глазки и сучил ножками от таких заявлений, готовый продать за четверть обещанного все известные ему тайны, вплоть до своих собственных и своей жены интимных секретов.
— Если вы будете продолжать медлить, то мышеловка захлопнется! — патетически произнес лжежурналист вычитанную в советском детективе фразу.
Она-то и решила исход дела.
— Черт с тобой — банкуй, рожа шпионская! — заявил полковник Городец, хватая свой «тревожный», с бритвой и чистым исподним, чемоданчик.
Операция враждебной нам иностранной разведки по вербовке ценного секретоносца прошла успешно. Для чего потребовалось лишь инициировать в Военной прокуратуре дело и поставить под окнами его квартиры продавщицу хлебобулочных изделий и молодого человека с цветами.
Там, в Брюсселе, полковник Городец получил все обещанное, рассказав все требуемое.
Не добровольно.
Под предлогом случайной простуды его закатали в военный госпиталь, где промыли мозги сывороткой правды, прокачали на полиграфе, подвергли гипнозу и устроили перекрестный допрос. Единственное, о чем полковник смог умолчать, это о том, что в бытность свою курсантом общевойскового военного училища он украл у своего сокурсника зубную пасту.
Впрочем, об этом он как раз мог бы и рассказать…
Так полковник Городец стал предателем и врагом России пусть не под номером один, но три — точно!..
Глава 7
— Да вы что? Что вы такое городите? — не поверил главврач. — Да разве мыслимо такое?..
А случилось все так…
После отбоя и вечерней раздачи лекарств в палате номер семнадцать все уснули. И спали хоть не сладко, но крепко. Даже слишком, потому что, как потом выяснилось, вместо таблеток от колик и температуры больные случайно выпили снотворное.
Выпили и заснули."
"Кроме одного, которому не давали покоя боли в сломанных руке и ноге и его дурной характер.
Он лежал тихо, сопя и похрапывая, но не спал.
Не спал час… Два… Три…
Полчетвертого он вздохнул, заворочался и негромко окликнул больных.
— Помогите, мне плохо!
Ему никто не ответил. Все спали беспробудным сном.
Тогда больной встал и, тихо ступая, поплелся к двери.
