Чиркни поперек, да ладошку подставь, куда спрятанные деньги вывалятся. А после: «Пардон!.. Покорно прошу извинить — обознался!» Да пуховичок ему помоги надеть, чтоб он не сразу штаны порезанные углядел…
И понятливые курсанты резали одежонку на обвешанных колокольчиками манекенах и друг на дружке, воруя все, что плохо и очень хорошо лежит. Такая была у них игра — недели две, а то и три тащить все подряд у всех подряд, притом оберегая свои карманы. И коли ты смог больше украсть, чем у тебя стащили, — то ты молодец и отличник, а нет — двоечник! Иные ухари умудрялись, задавая вопросы инструкторам, шариться в их карманах и стаскивать с их рук часы, хоть те инструкторы сами знатными карманниками были, по пять ходок за душой имели и свои «пятнашки», а то и «четвертачки» от звонка до звонка оттрубили.
Отчего на «молодых да ранних» злились, но тут же ставили им честно заработанные пятерки.
А как иначе им, заброшенным за линию фронта в будущей Великой Отечественной войне разведчикам, документами разжиться, как у вражьего офицера оружие выкрасть или план секретный? Только так, только став первоклассными щипачами.
А после, на дембель уходя, расписку написать, где обязаться не применять на «гражданке» преподанных им на спецкурсах навыков под страхом наказания, вплоть до применения к ним без суда и следствия высшей меры.
Теперь эти навыки оказались кстати.
Поезд подземки стал притормаживать. Пассажиры потянулись к выходу. Сгрудились возле дверей.
— Пардон, два раза пардон!.
.
Ничем не примечательный, но куда-то спешащий немчик протискивался сквозь толпу пассажиров.
На него косились, но его пропускали.
— Нох айн маль, пардон!.."
"И надо же — спешащий пассажир вдруг споткнулся, оступился, потерял равновесие и начать падать… Но не упал, потому что успел ухватиться за какого-то представительного мужчину, всего его при этом облапав.
— Тысячу раз пардон…
Выпрямился. Конечно, извинился за причиненные неудобства. О которых его «спаситель» еще даже и не знает.
И, хочется надеяться, узнает не сразу. А чуть позже — завтра или послезавтра. И вряд ли свяжет суету торопливого пассажира со своей бедой.
— А где же мой аусвайс? — хватится он вечером. И станет шарить по карманам, сумкам и шкафам. И снова по карманам.
Хм… странно…
И действительно странно, потому что еще вчера он был! А теперь его нет… И уже не будет!
Где ж он его потерял?..
Да разве один он такой рассеянный?..
