Мы из Кронштадта. Встреча.

Сначала показалось, что громила этот манерничает, руку странно подал, но сообразил сразу – а не разгибаются два пальца у него на правой руке, мизинец и безымянный, я-то было почти как Шостакович решил действовать – тот, когда фигляр Маяковский по-барски протянул для «рукопожатия» два пальца – в ответ протянул один. Вовремя понял, что просто старая травма. Сам оружейник непрост. Ростом с меня, верзила тот еще, мощный, грудь бочкой, но при том брюхо не торчит, то есть собранный и очевидно – тренированный. Седой, плешивый со лба, сзади – длинные редкие седые волосы.

Короткая чисто седая борода. В отличие от прядей на затылке (то, что сзади – я не вижу и наплевать потому) – аккуратная и ухоженная.

Приветливо заявляет:

– Товарищ военврач, располагайтесь!

И тут же продолжает прерванную беседу:

– Батенька, ну Вы бы внимательнее слушали, а? Тем паче предметом, вроде бы, владеете. У Парабелла сначала едет взад «большая масса» в составе ствол + ствольная коробка + затвор + коленчатая пара. Длится это 8,7 мм. Потом средний сустав коленчатой пары шатун-мотыль наезжает на копир рамки, и дальше взад едет только затворчик, ма-аленький такой.

А всё остальное складывается вверх, не вынося массу за пределы силуэта рамки. Из-за чего, собсно, у Парабелла такая своеобразная, очень короткая отдача. Не так?

– Вот, Вы согласны. У тридцать восьмого же взад до упора едет кожух-затвор, ствол останавливается на 10 мм. А кожух-затвор суть деталька самая массивная. Что же до движения ствола, так у детей Иван Моисеича - Мозес же это Моисей, Вы же знаете - так там ствол и вовсе в двух плоскостях шевелится, мало, что вперёд-назад, так ещё и вверх-вниз жопом машет.

А у некоторых, отдельно взятых, так и вовсе в закрытом положении сильно вверх или вниз глядит. Что компенсируют прицельными приспособлениями на заводе. Как могут.

Вожатый морщится: Вот сразу же – «Пфе-е-е!» На 8,7? А куда 19 мм. гильзы вылетают?

– Какой-такой гильза-мильза 19 мм., снаряженный патрон должен легко экстрагироваться, панамаишь, да? - Откуда ни возьмись, в руке "лектора" появляется вытертый до стального цвета "Парабеллум" Щёлк-щёлк, звяк-звяк, и магазин уже лежит на столе, а коленчатые рычаги запирающего механизма замерли в верхней точке.

- Ну-ка, голубушка, да ты, ты, которая вертится и шепчется перманентно, подойди сюда! - Палец левой руки оружейника выцеливает из группы детей Хиросиму.

- Да не бойся, мы не кусаемся! Почти никогда. Ну-ка, руку давай сюда, да не насовсем, отдам потом. Что останется.