Мы из Кронштадта. Встреча.

Из шестерых — двое было на руках, двое — вот, а где остальные? Выглянул осторожно — эти прохвосты побежали в другую сторону! К стрелку!

— Стоять здесь! Не высовываться!

— Да мы одним глазком только!

— Подстрелят — будет больно! — собираюсь возвращаться на помощь напарнику, но тут в меня вцепляется кто-то когтистый. Баба какая-то. Орет громко, что я детей обижаю, сволочь! Двое ревунов вопят еще громче. Мадам от этого на глазах звереет. Чисто на автомате даю бабе в лоб ладонью, отчего она отцепляется от меня и шлепается на задницу, не переставая орать сиреной.

Зараза!

Перебегаю, открытую площадку, опять вижу ворочающуюся на асфальте бабу, ту которая в кровище вымазана. Нет, определенно живая, уже хорошо. И как раз вижу противоположный дом в просвет между деревьями. И как раз — очередной выстрел — точно, третье окно третьего этажа. Дымок пороховой оттуда выхлестнуло. Сукин сын не высовывается, опытный, но я его заметил. И не успев подумать отщелкиваю приклад у Судаева и прицельно леплю в окно три очереди патронов по пять.

Тут порядка 70-80 метров, даже если у него и магнум — ему дистанция предельная, а мне как раз! Не могу удержаться — еще одна пошла!

Теперь к раненой — тяжелая, зараза, но тут недалеко, главное с простреливаемого участка оттащить. Не могу понять — куда она ранена — кровищей измазана вся, но раны не вижу. Рыхлая, полная и подвывает довольно громко. Так, вытянул за угол, тут уже комитет по встрече — в том числе и баба, получившая в лоб. Начинается ор. И вроде как и рукоприкладничать собираются.

На мое счастье прибывает кавалерия из-за холмов в виде двух УАЗов с ментами. Повторяю, то, что видел. Странное ощущение — что они и так знают больше моего. Дом оцепляют, что-то орут в мегафон стрелку. Странно, они его по имени называют! Местная публика увеличивается числом и галдят уже почти все.

Помятый и испачканный пылью и землей Бурш вкатывается в маленькую толпу эдаким ледоколом. Льет холодный душ своей краткой, но внушительной речью. Не знаю, как у него выходит, но страсти перестают кипеть.

Жаждавшие моей крови не то, что успокаиваются, нет конечно, но от желания набить мне фейс переходят к отсроченным угрозам. Ну я не Мефистофель, судом меня запугать сложно. Есть опыт. Хуже другое — раненая баба явно нуждается в помощи, а мы, хотя на себя и вызвали сантранспорт, а вот первую помощь оказать не можем — отвыкли таскать на себе санитарские сумки и кроме бумажных носовых платков нет нифига при себе.