Мы из Кронштадта. Встреча.

Вокруг тиховато, зеленые бережки с торчашими из зелени крышами домиков – в основном белого цвета, мирно так все… Сидим ощетинившись стволами, напряжение нарастает, а потом неминуемо начинает спадать, больно уж тут мирно.

- Идем параллельно известной эстонской улице с красивыь названием Йыэзу. И где-то тут от нее отделяется не менее красиво звучащая Йыэ… мед для уха, такие названия, словно блюет кто-то…- задумчиво говорит Ильяс, при этом внимательно глядя в бинокль на эстонский берег. Его винтовка наготове, но целей не видать и вроде как есть на корыте всякие научно разработанные агрегаты, для видения всякого еще живого – ан молчок, безлюдно, то есть безжизненно тут.

Плыл бы так и плыл. Только вот опять потом прошибает…

Но счастье недолго – гремит якорная цепь, двигатели прекращают пенить воду. И нас грузят в катера и шлюпки с моторами. Так себе скорлупки.

Енот остается делегатом связи, серьезно нам советует не лезть на рожон.

Вереница лодок идет дальше, ощетинясь всеми стволами. Даже людишек на берегу видим, но вид их не воодушевляет – таращатся на нас все те же бомжеватые упокойники – они не отличаются что в цивилизованной Эстонии, что у нас на нашем берегу – одинаковые совершенно.

Одеты тепло – с самого начала апокалипсиса похоже.

- Речной вокзал! – говорит негромко Ремер.

Конструктивный изыск – выдающийся в воду дебаркадер, для красоты обшит вагонкой. Причал видим, стоянки для яхт и лодок – пустые совсем, видать после зимней стоянки все плавсредства на воду спускать было некому. Стоят значит тут где-то под чехлами на прицепах.

Некому спустить было. Паршивый знак – у нас-то все причалы забиты всякими лодками, лодчонками катерами и яхтами. Не авианосного пошиба громадами, как у Абрамовича, но вполне солидными.

Так себе, все очень скромненько по – эстонски. Приземистое здание погранслужбы, домик двухэтажный за деревьями и какие-то кафе-магазины очень малых габаритов. Суда по ярким, но запыленным оберткам вокруг – разграблено все давно. Унылые силуэты держатся подальше от текучей воды, знакомого грязного раскраса.

Штук десять, не густо. Хотя было в Нарве за 60 тысяч населения.

Две шлюпки круто уходят к русскому берегу – там где грозно торчит полуразрушенная крепость Иван-города. Супротивица шведской крепости на том берегу.

Всегда удивлялся раньше – вот эстонцы свой замок Нарвский и восстановили быстро и содержат отлично, а наши как всегда все свое в забросе держат, так думал, пока не побывал на экскурсиях и в том и в этом укреплениях.