Мы из Кронштадта. Встреча.

И тот, обмылок сраный, вереща что-то неуемное вроде 'Петух дырявый!!!' кинулся опрокидью за угол. У машины осталось валяться что-то очень знакомое, растопорщенное. Не успел приглядеться, да и видно плохо, хотя - точно знакомое.

- Сзади, Хозяин! - слабо крикнул Калган.

В заднее окошко из-за грязи ничего не было видно, потому сюрвайвер не нашел ничего лучшего, чем просто выпрыгнуть из авто.

Оторопело стоящий метрах в пяти второй уголовник вылупил глаза еще больше. Витька сам того не ожидая, одним прыжком подскочил к этой статуе Растерянности и с маху врезал по башке прикладом ружья, испугавшись в последний момент, что сломает вещь.

Атакованный даже и не подумал прикрыться и удар снес его с ног. Тут доперло, что видел у машины - из рук у долбанутого выпали курицы, которых он держал за лапы.

Четыре штуки, да и у машины еще. Уже без голов. Конец курятнику Маланьи!

Пнул по башке еще раз, перевернул оглушенного на живот и вполне ловко стянул запястья.

Не успел встать на ноги - опять Калган заблажил.

И кто-то грозно заорал:

- Капец тебе, падла!

Не раздумывая, лег брюхом на землю - клиренс у УАЗа был высокий - увидел в просвет ноги. Четыре штуки, совсем близко - перед капотом, практически.

Калган тонко завизжал, грохнули выстрелы.

Начал бахать сам, целя по ногам. Брызнуло пылью и кровью.

Потом, когда обстрелянные попадали на землю - добавил до конца магазина, больше всего боясь, что какая-нибудь дурная картечина пропорет что важное в брюхе автомобиля или порвет колесо.

Вскочил, на бегу заряжая пустой автомат, выпрыгнул из-за машины, готовый к чему угодно.

И затормозил. Корчился тот уродец, что от Калгана получил пулю в плечо, второй - в одной майке, бесстыже голый ниже пояса уже только кровавые пузыри носом пускал. Интересно, где штаны потерял? Кровищи натекло уже - густо влепил по лежащим.

Глянул на свои собственные домашние шлепанцы - один в пыли подошвой кверху, второй на грязной ноге помирающего. Засопел носом от нехорошего предчувствия.

- Живой? - спросил скорчившегося за торпедой в три погибели ауешника.

Тот застонал жалобно, не ответил, но ветровое стекло целое, по капоту катится от дуновения ветерка знакомая яркопестрая бумажка - пыж своеделанный не далее, как вчера.

Выдернул ключ из замка зажигания, попробовал найти пистолет, не получилось. Открыл дверцу и 'Макаров' сам выпал на дорогу.

Подобрал, обтер от пыли, набил патроны в пустой магазин, не забывая оглядываться. Вроде тихо.