Мы из Кронштадта. Встреча.

После того, как тот ему в спину парой холостых зарядов влупил. Но поди это объясни протокольной девочке.

У нее даже пистоль в кармане какой-то маленький (глаз-то у Виктора уже навострился это замечать по натягу ткани и по тому, как чуточку перекашивает одежду такое даже маленькое оружие – и не на поясе носит, а словно гражданская, по карманам распихала. И небось вся голова кудрявая параграфами и статьями забита, а сама и не стреляла в живых-то! Цаца!

Пришлось объяснять, что за харчи взялся пристроить у себя в деревне чужих никудышников, отбросы негодные, вот и прислали бандосов недоделанных, потому как у него уже одна банда была на счету и расчет был на то, что он и с этими справится.

Он и справился, перевербовав одного из новодельной банды. Вот он тут как раз в больнице лечится.

- А с какой бандой и как вы справились до этого?

Час от часу не легче, почему-то очень не хотелось рассказывать про те свои похождения, в которых – и это Витя отлично понимал – выглядел он так себе, не кино снимать.

И пуля в ляжке как-то вдруг заныла. Совсем тоскливо стало и от того, что живо вспомнил то промозглое время и тоскливый ужас от понимания того, что сейчас банда приедет в деревню – а он и пошевелиться не сможет… Потом подумал о совсем страшном. Как оно с точки зрения писаных законов выглядит – и предельно дурно стало. Расстрелял в спину – из пулемета! – убегающую бабу, а потом Ирка еще наворочала дел, да еще и раненых добивала… А что – выход! В конце концов чего бы на Ирку и не свалить, как на мертвую? Она же и есть – увы – мертвая!

Он по возможности кратко все рассказал, хотя и тут с неудовольствием обнаружил, что получилось путано и неубедительно.

Но растолковал, что покойные дизайнеры были определенно бандой, вооруженной и беспощадной, у него от них пуля в ляжке осталась. Тут спохватился – это для него банда, а для девочки этой – просто несколько граждан и гражданок, которых он злодейски угробил – и не факт, что не превысив пределов необходимой обороны! Из незарегистрированного, то есть имеющего сомнительное криминальное происхождение оружия. Автоматического и нарезного!

И смотрит она на него не то, чтоб со страхом и ужасом, нет, гораздо хуже – с подозрением, причем таким, обоснованным. А он прям на глазах обрастает всякими правонарушениями.

Черт, вот ведь как не вовремя.

Пришлось писать на нескольких листах что, как и где и почему. Расписался в протоколе, прочитав внимательно.