Мы из Кронштадта. Встреча.

Думаю, что сначала из-за того, что опасался впряжения для поездок на дачу и с нее, у него дача всегда носила название «каторжные работы», это наших родителей всегда возмущало, а дальше — боюсь, что с одной стороны он знал свою безбашенность и будь у него права — ни за что бы не удержался от езды под мухой — датым он был частенько, даже чересчур, и это говорю я — сам боровшийся с зеленым змием постоянно. Но даже для меня был перебор братцем. С другой стороны ему частенько доводилось вскрывать и тех, кто убился сам, будучи за рулем «в зеленые сопли и слюни», и убитых пьяными водилами.

И то и другое никак не вызывало желания идти этой дорогой — от башкой в столб до нескольких лет отсидки. Благо братец, как судмедэксперт про тюрьмы и колонии знал куда лучше меня. И его туда никак не манило.

Не спеша спускаемся к моей машинке. Залезает он в нее, старательно отпихивая всю предлагаемую с нашей стороны помощь. Гордыня у него всегда была как у десяти верблюдов. А видно, что трудно ему садиться и влезать в достаточно широкую дверку.

Выруливаю, делаю ручкой Валере «ауфвидерзеен!» и не спеша катим в город (больница все же на окраине).

— А ты хорошо держишься — говорю я уважительно.

Братец пожимает плечами:

— А как еще держаться? Какой смысл визжать от ужаса и переживать истерики одну за другой? Ты ж сам видел этих идиотов, которые всю жизнь панически боятся смерти. Всю свою жизнь, прямо с детства. А толку? Такие гарантированно помирают раньше своего срока от нервов.

— Проверено? — спрашиваю я.

Зная при том, что да, проверено, но пусть родич пораспускает павлиний хвост, уязвляя старшего незнанием очевидного.

— Представь себе. Есть внятная интернациональная статистика. Те кто судорожно боятся помереть прям зовут этим к себе костяную старушку и она их щедро одаривает инфарктами и прочими исходами. Во я завернул! — восхищаясь своей речью говорит братец.

— Впору книжки писать!

— Почему нет? Многие лекаря писателями становились, благо привычка к многотомной писанине помогает. Так вот.

Все умрут, так чего портить себе жизнь и жечь зря нервы, пока живой? Тем более — по нынешним временам и сам черт не разберет кто раньше, кто позже.

— И тем не менее, ты хорошо держишься - честно признаюсь я.

— Гордишься мной? — иронично прищуривается.

— Можно и так сказать.

— Ну так и говори, чего стесняться, все свои.

— Горжусь тобой братец! — выдавливаю из себя, потому как хвалить искренне родственников, особенно таких колючих как братец — непривычно.