Мы из Кронштадта. Встреча.

Поневоле жду ответного ехидства.

— Ну наконец-то! — широко расплывается в улыбке родич.

— И ничего не съязвишь? — искренне удивляюсь я.

— Зачем, в кои-то веки от тебя похвалы дождался! Я высеку у себя в изголовьи кровати золотыми буквами на мраморе тобой сказанное.

— Да уж, не забудь, недохваленный. Я вроде всю (тут я чуточку запинаюсь, потому как слово «жизнь» в такой ситуации как-то не к месту) дорогу тебя хвалил.

— Ага. Аж руки устали и язык стерся. К тому же есть еще момент... — задумчиво начинает говорить последний мой родственник.

— Просто я знаю, что этим дело не кончается — спокойно и уверенно говорит братец.

— Вот опа! Стал верующим? (Впрочем, тут для меня ничего удивительного нет — насмотрелся на людей, которые подойдя к последней черте вдруг проникаются Истинной Верой и начинают старательно догонять по истовости веривших с детства. Фанатически, наверстывая десятилетия своего грешного безбожия. Ничего не могу сказать таким в упрек, каждый по-своему с ума сходит, а близкая смерть — очень уж мощный фактор для психики.

Да чего там фактор — удар мощнейший! Так что если братец воцерквился или еще как обратился к высшим Силам — не удивлюсь).

— Да ты посмотри на меня! Какой из меня верующий? — искренне удивляется родич.

И смотрит на меня укоризненно.

— Ой да ладно. Мне квасить даже с муллами доводилось, не говорю про попов и прочих служителей культа, включая шаманов. Работа, знаешь ли такая была, специфичная.

Тут не поспоришь.

Судебная медицина с обязательным в нашем светском государстве вскрывании всех трупов с подозрением на криминальную кончину стригла всех под одну гребенку и судмедэксперту — а братец у меня таковым является не только по названию, а и по знаниям и по опыту — доводилось общаться со всеми слоями нашего общества.

И к нему на секционный стол одинаково мог попасть и мажор с передозом и серьезный бизнесмен с пулевыми дырами по всему организму и алкоголик-бомж, которого наконец-то доканал цирроз, туберкулез и товарищи по теплотрассе, и старушка — божий одуванчик, которую срезал на пешеходном переходе горячий четырехколесный джигит.

Все национальности и все слои общества бывают в морге. И кроме формального по работе — у братца было много и неформального общения с разными людьми. В морге — то все одинаковы. И состояние похожее... И у мертвых и у живых. Такое состояние, что и мулла может выпить. И я последний, кто осудит.