Мы из Кронштадта. Встреча.

Точно — не шутит и определенно у него есть основания для такого заключения. Не могу это выразить в словах даже для самого себя, но чую, что не а пустом месте его уверенность. Он — знает. Уразуметь бы еще — что.

— Понимаю. Но время у нас еще есть. На пять лет я замахиваться не буду, а года три — вполне проживу. Так что вернемся к разговору попозже. Лады?

— Не вопрос. Забавно, что отвергая всякие разные Веры — ты создал свою собственную.

Братец непривычно серьезно смотрит на меня. Чуточку усмехается и очень спокойно заявляет:

— Это не вера.

Я — знаю! И заметь, не кидаюсь проповедовать и собирать деньги с окружающих. И убеждать никого не собираюсь. Человек — это душа, обремененная трупом. Который она оживляет и пользует до полного износа. Но что такое — душа — это трудно объяснить. Особенно человеку с низким уровнем интеллекта и слабыми познаниями в области физики, анатомии и прочих строгих наук...

— Это ты про меня сейчас?

— Ну еще бы, ты ж один на всем свете — радостно лыбится младший братец.

— То есть ты меня сейчас дураком назвал?

— Нет, я не собираюсь заниматься детскими глупыми руганиями, я просто констатирую факты. Погоди, давай сейчас не ко мне домой, заверни тут направо, там в двух кварталах кафушка, я туда люблю ходить.

- Пиво опять? – понимаю его порывы с ходу.

- Вот зря ты табуированные слова применяешь! Аж слюни потекли! Конечно, пиво. Я ж сколько на жидких кашках в вашей артели настрадался!

Успеваю заткнуться, не заявляя обязательного в такой ситуации «Но это же тебе сейчас нельзя, это вредно!» Жить вообще вредно, а тут ситуация жесткая.

Каждому из нас на роду написано прожить всего – ничего, вопреки, причем, заветам Природы. Давно уже отметили биологи, что человек - существо странное – у всех млекопитающих половое созревание – одна десятая от срока жизни, только у человека жизни отмеряно – не 150 лет, а вполовину меньше. Так и живем, прикидывая, что ковровой дорожки для нас «на вот столько» развернуто.

А сидящему рядом со мной человеку этот билетик укоротили очень сурово.

Но он пока жив и не вижу поводов его ограничивать. Он давно уже взрослый и живет своим умом.

Кафушку эту я даже и не знаю, она в полуподвале, но так уютно в общем. Полумрак и старая рок-музыка играет. Вижу, что мой братец там завсегдатай и ему рады, причем явно уже знают – где он пропадал и что там с ним делали. Официантка – милая и сдержанная девушка, улыбается братцу не как мне – по-дежурному служебному, а вполне искренне.