Мы из Кронштадта. Встреча.

Причем ведь не сказала, что у старухи ружья в доме и патроны, а могла бы!

- Опа, засекла таки бабским глазом!

- А, еще бы не увидеть, как ты ружье таскал! Защитник, мужчина, бросил меня как ветошь, пользуйся кто угодно!

- Сволочь ты, Виктор! Сволочь! – схватила свои шмотки, застучала босыми пятками по лестнице вниз. Думал, что со злости убежит из дома – нет, не настолько дура. Ну вот, слышно, как рыдает. Нехорошо получилось. Ну и черт с ней! Не шибко-то и хороша, зараза! Нет, ну почему другим и красотки достаются и в рот смотрят и каждое слово ловят (ну во всяком случае слыхал не раз о таких) – а мне все какие-то второсортные достаются.

Небось дизайнерам, которые ее тоже пахали всяко – слова тоже не сказала.

Виктор так разозлился, что никак теперь не мог заснуть. Пришлось вставать, брать из тумбочки фляжку и хлебануть теплого коньяку.

И сны снились какие-то идиотские, словно прошло много лет – и у него уже седая борода с усами, то есть уже тридцать лет прошло как бы и сидит он – Витёк Первый посреди спасённой им деревни на тронотубаретке с позолоченными ножками, а вокруг ходит демонстрацией какая-то глупомордая школота с плакатами "Далой терана! Хотим в Литву и смену пола!". Он пытается их убедить, что смена пола сейчас не самое важное, потому как видит грязные фигуры, уже идущие по улицам – довольно близко за спинами манифестантов, но его не слушают, а ему и рук не поднять.

А ему прямо в морду выкрикивают какие-то глупости насчет им с печи мента и охренендума с выполнением всех пожелалок и волеизъязвлений! Тогда Виктор напрягся и сказал им сурово:

- Волеизъявление граждан это дифирамбум. Если же нет, то тогда плебсоцид! И я вам сейчас все по спискам и укатаю! Поголовно!

И решительно стал вставать.

Рывком. Невзирая на. Тело не слушалось. Рванулся.

Проснулся злой и потный.

Позыркал вокруг свирепым взглядом.

Но горячий завтрак стоял на столе, сама домоуправительница на глаза не показывалась, хотя пахло вкусно – курятиной, вареной. Суп варит, сукота слезливая.

За дверью на улице уже шумели.

Выходить не хотелось, уже представлял, что будет.

Глянул на часы. Пора. Подхватил ружье, вышел на крыльцо.

Ну да, как и ожидал. Толпа. Новички. Рожи злые и недовольные.

И что характерно – из своих баб были все.