Мы из Кронштадта. Встреча.

Но суть одна - вернуться к единственно возможному способу жить в этом биоценозе. Всё другое гибель.

- Сам посуди – кто орал-то? Не работяги. А завтра не удивлюсь, если и работяги орать будут. Ты ж сам их знаешь – дизайнеры тебе в наследство самых бессмысленных оставили. Им лапши развесить несложно, они и так уши развесят – уверенно напророчила Мелания.

- Вы так уверенно это говорите – поразился барон.

- Дык борьба за власть в принципе одинакова. И бабы твои – тебя не поддержат.

Виктор засопел носом, возражать не стал.

Он просто посмотрел вопросительно.

- Ты полагаешь они тебе благодарны что ты им жизнь спас? Благодарность нынче не в моде. Для них ты злобное начальство, не отец родной, хотя и к папашам своим они тоже не очень-то хорошо при жизни относились.

- Валерия, и те, что в пятерки все-таки объединились?

- Отнюдь - как раз наоборот в тех пятерках наверняка именно так - бабы-то тож весьма по сексу истосковались. И те мужчинки им сейчас один свет в окошке. Новая прекрасная жизнь вот-вот начнется, только тебя спихнуть надо.

- Да они что - такие дуры? – недоверчиво возразил барон.

- Ну конечно – дуры. Не помнишь ты что ли, как перед самой Бедой были все эти майданы и цветные революции? Ни одного раза публики после этого жить лучше не стало, все же это видели, и тут же сами устраивали у себя погром с разорением. Хоть кого -нибудь остановило то, что всех остальных получилось плохо? Люди думать не умеют и не хотят. Боюсь, что тебе придется завтра пару оголтелых пристрелить, которые за базаром следить не будут.

Остальных надо будет гнать на работу - ров вокруг деревни копать, плетень ставить. Так что угодно лишь бы заняты были. Как раз месяца на два работа. Иначе все кончится для них же хуже некуда – с мрачной уверенностью сказала старуха.

- На нас им плевать. Они о себе то подумать не могут, куда уж про нас размышлять. Ты же видел они о себе позаботиться не могут. Чистые паразиты. Только бедлам устроить - на это они способны. И поубивать в нем друг друга. Робеспьеры…

Бабка замолчала.

Она-то прекрасно знала, что есть власть, когда не надо за нее уже воевать. Но надо ее реализовывать. Каждый день с утра до вечера. Принимая решения и отвечая за них. И переживая за все. И эти привезенные сюда в деревню горожане огорчали ее дальше некуда, аж печень болела и сердце щемило. Они-то считали себя пупами земли, но проблема была в них самих. Они сами по себе то еще говно, и формально работая - они такого наработают... Причем их-то уже особо не накажешь.