Мы из Кронштадта. Встреча.

Посмотрела на него как-то непонятно, потом всплеснула руками и выскочила из комнаты.

Барон пожал плечами, уселся на продавленный старый диванчик. Сидеть было неудобно, но привычно. Все это ему опять же не понравилось. Ну, весь день такой перекувырданный.

Когда старуха вернулась, на ней буквально лица не было. Виктор удивился насколько на таком белом фоне стал заметен синяк.

- Оружие пропало и патроны. Странно, замок вроде целый. Ружей нету. И запах этот непонятный. Пока мы ездили - гости у меня были – монотонным голосом сказала старуха.

Виктор промолчал, новость была такая, что из седла вышибает.

Впрочем, думал он не долго. Мигом выскочил к машине, держа ружье наготове, с облегчением увидел, что пулемет стоит на своем месте, подхватил тяжеленного Дормидонта и влетел обратно в дом. Сообразительная бабка уже закрыла занавесками все окна, чтобы с улицы ничего видно не было.

- Ну вот чай пить уже как-то расхотелось - криво усмехнувшись сказал старухе.

- И что делать будем? - спросила Мелания Пахомовна.

- Не зря вы про революции говорили. Теперь у них и патронов хватает и 6 стволов.Интуиция говорит мне что они не зря все это затеяли. Будут меня, узурпатора, свергать.

- Надеюсь ты не кинешься в лихую атаку прямо сейчас? – встревожилась бабка.

- Почему нет? Это по - моему очень интересно - показать лишний раз кто в доме хозяин? – хмуро ухмыльнулся барон, поудобнее перехватив пулемет. Впрочем, сейчас он сам в свою браваду не верил, очень как-то не к месту разнылось простреленная ляжка.

Как никак 6 ружей - это 6 ружей.

Старуха приняла его слова за чистую монету, всплеснула руками:

- Ой не стоит так Витенька! Даже если эти выродки сдуру в тебя пальнут – так, не ровен час, и попасть могут! Дурное дело нехитрое. Мой то муж покойный уж на что забияка был и подраться не дурак, а на шестерых в одиночку не кидался. Я раз даже видела, как он расправился с пятерыми, они за ним с колами в руках погнались, он от них бегом прочь.

Я аж расплакалась от досады, обидно было что и другие девки это видели, как мой улепетывает. А он шустрый был, бойкий, бегать гораздый, а у тех, какие догонять взялись, руки колами занятые, бежать им сложнее, дыхалку оне потеряли по дороге, да растянулись поодиночке. Опять же психология, раз убегает – значит, струсил. А он крутанулся вдруг, когда первый уже замахиваться начал дрыном – то, да прямо в морду.