Мы (ЛП)

– Просто соскучился по тебе, вот и все.

– Бро, я по тебе тоже, – весь просияв, говорит он. – Значит ли это, что ты готов закончить хандрить?

Мое хорошее настроение вмиг пропадает. На секунду я и правда забыл, что мой бойфренд бросил меня, и напоминание об отсутствии Джейми вскрывает меня, словно лезвие конька – открытое горло.

– Видимо, нет. – Он подносит бутылку к губам и задумчиво отпивает. – Ты с ним говорил?

– Он сказал, когда вернется домой?

Меня прошивает боль.

– Он и так дома, – бормочу я.

– Херня. – Его пальцы барабанят по стойке, а другая рука отрывает с бутылки наклейку.

– Ага. Ты и Джей-бомб – мои лучшие друганы. Мы трое амигос. – Он бледнеет. – Джей-бомб ведь знает об этом? Или он думает, будто я дружу с ним только из-за тебя? Потому что это не так.

Но Джейми совсем не такой. Сколько я его знаю, его всегда окружали семья и друзья. Он был популярным, его все обожали. Да и как его можно не обожать? Он самый славный, самый дружелюбный, самый располагающий к себе человек, которого я встречал.

Неудивительно, что он ушел. Ведь я обрек его на жизнь в изоляции.

– Жалко, что мы играем в Калифорнии только в апреле, – размышляет Блейк. – Можно было бы устроить ему сюрприз.

Всем телом дрожа, я соскальзываю с табурета. Бросаю:

И не давая Блейку остановить себя, ухожу к лифту с облаком боли, висящим над головой.

Пока я сижу, стиснув зубы, типчик по имени Трип что-то наносит на мои скулы с помощью губки, между делом напевая себе под нос.

Видел бы меня сейчас папа... Его хватил бы удар. Эта мысль почему-то приободряет меня.

Когда Трип отходит назад, чтобы полюбоваться своей работой сквозь хипстерские очочки в черной оправе, я спрашиваю:

– Вы же всех этим мажете, да?

– Да, лапа. Это не потому, что ты гей.

– Ну тогда ладно, – бубню я.

В гримерной появляется Фрэнк. Он в приподнятом настроении. Ну, хоть кого-то радует эта фигня.

– Готов? – спрашивает он.

– Конечно. – Как будто у меня имеется выбор. Я пообещал Дэннису интервью.

– Секундочку… – Он наклоняется, держа огромную кисть, и я успеваю зажмуриться ровно в момент, когда меня тщательно осыпают какой-то гадостной пудрой.

– Мерзость, – кашляю я, когда атака заканчивается.

– О-о, большой крутой хоккеист не может вынести чуточку пудры? – хихикает он. – Мы же не хотим, чтобы твоя кожа блестела.