Мы (ЛП)

– Трахни меня, ну давай, – молю я.

В его глазах пляшет смех.

– Я не собираюсь трахать тебя.

У меня снова вырывается стон. Проклятье. Если он планирует и дальше мучить меня, то я точно спячу…

Но тут он договаривает:

– Я собираюсь заняться с тобой любовью.

И у меня перехватывает дыхание.

Улыбаясь, Вес склоняется к моему рту. В момент, когда наши губы сливаются, он медленно входит в меня. Удовольствие обжигает, я вскрикиваю, но он, проглотив этот звук, продолжает сладко, неспешно целовать меня в такт сладким, неспешным движениям своего члена.

Он заполняет меня. Завершает. Моя плоть железным прутом дрожит на моем животе, и я пытаюсь высвободить руки из тугого кольца его пальцев.

– Отпусти, – прошу я. – Мне надо прикоснуться к себе.

Вес прикусывает мою губу.

– Это моя работа, забыл? – А потом оборачивает мой член кулаком и начинает быстро ласкать меня, вторгаясь все глубже и глубже.

Вес продолжает любить меня – медленно, словно смакуя. Когда он наконец-то кончает, его оргазм – не яркая вспышка блаженства, а мягкие толчки бедер и тихий довольный стон.

Он падает на меня. Нежно целует – один раз, другой – поглаживает мою грудь, мои плечи, после чего долго гладит по волосам.

В конце концов мы замираем и лежим, тесно прижавшись друг другу, каждый думает о чем-то своем. Мой взгляд задевает часы. Половина второго.

– Ты, наверное, дико устал, – шепчу я. Несколько часов назад он отыграл целый матч. – Во сколько за вами приедет автобус?

– Э… В половине восьмого?

– Нам надо поспать, – предлагаю, хотя сам слишком взбудоражен для сна.

– Или ты можешь рассказать, что за проблема у тебя на работе.

– Клянусь, я расскажу. Но давай не сейчас? Можно мне еще немного побыть в своем счастливом местечке?

Он негромко смеется мне в шею.

– В котором недавно был я?

– Ты сегодня такой буквалист. – Я встаю и совершаю поход в самую большую гостиничную ванную, которую я когда-либо видел. Наскоро вытеревшись, приношу Весу мокрое полотенце и снова забираюсь в кровать.

– Нет, серьезно, – произносит он, вытирая свой умопомрачительный пресс, – что такого ужасного ты мог натворить?

– Я припечатал Дэнтона к стенке.

– Вот именно. Для тебя это не в порядке вещей, и нет причин думать, что это когда-нибудь повторится. Спиши все на лекарства. Скажи, что у тебя было временное затмение, и заполни ту жалобу, о которой говорил Билл.

– То есть, я могу сохранить или работу, или свою совесть. Только что-то одно.

Он целует меня в шею.

– Бэби, сохрани работу, а совести дай перерыв.