Мы (ЛП)

Я не люблю чай, но она так отчаянно пытается быть полезной, что я не отказываюсь. Каким-то чудом она наливает его в мою любимую кружку. Одну из тех, что сделала для нас мама.

– Значит, ты из Калифорнии, да? – Она вталкивает кружку мне в руку. – Прости… прочитала в газете.

– Угу. Дико скучаю по тамошнему теплу.

– Представляю. Я сама из Мадрида. Мы с Луко познакомились в год, когда я приехала работать в Нью-Йорк.

– А. – Луко начинал в «Рейнджерс».

– Да уж. – Иногда я забываю, как непостоянна их жизнь. Когда мужей этих женщин продают в другую команду, им приходится молча упаковывать вещи и переезжать.

Возможно, теперь такая жизнь ждет и меня. Я беру секунду на то, чтобы примерить на себя эту идею. Бросаю на Веса еще один взгляд – он, запрокинув голову, смеется над чем-то. Мне необходим этот смех и этот мужчина. Поэтому, куда бы он ни отправился, я хочу быть рядом с ним. Он того стоит.

– Ты приходишь на игры? – спрашивает Эстрелла. – Не видела тебя в ложе.

– Ну, – хмыкаю я, – у Веса есть пара мест. Но на них сижу только я.

Когда она понимает причину, ее лицо смягчается. Она сжимает мое запястье.

– На следующей игре поднимайся к нам. Мы – WAGs – должны держаться вместе, согласен?

Я внутренне съеживаюсь. WAGs. Я знаю, что это значит. Жены и девушки игроков. Но… черт побери, у меня ведь есть член!

Она хмурится – видимо, прочитав мои мысли, а может, заметив ужас у меня на лице.

– Черт. Надо пристроить куда-нибудь «B» – для бойфрендов.

– И «H». Для мужей. – Я усмехаюсь. – Но WABGHs будет звучать не особенно броско.

– Нет, правда, – настаивает она, – в следующий раз садись вместе с нами. Мы пьем май-тай и заказываем закуски, разоряя наших парней.

Я смеюсь, но она совершенно серьезна.

Из духовки выплывают очень аппетитные ароматы – значит, еда полностью разогрелась. Взяв два полотенца, я открываю дверцу и переставляю обе емкости на плиту. Но горячий воздух вызывает последние следы моего кашля. Так что я набрасываю полотенца на раскаленные ручки и, кашляя в сгиб локтя, быстро отхожу в коридор.

Он сдерживается – умный мужчина – и выуживает из ящика две лопаточки. Первую кладет в емкость с куриными ножками, а вторую втыкает в лазанью, чтобы разрезать ее.

И не успеваю. Его рука хватается за раскаленную форму.

– Блядь! – орет он, отдергивая ее.

Я за локоть тащу его к раковине, включаю холодную воду и, проверив температуру, сую под струю его руку.

– Бэби, серьезно? Опять? Знаешь, ручка обернута полотенцем не для красоты, а…

– Потому что горячая.