Мы (ЛП)

Они будут меня осуждать, поливать грязью и пытаться испортить мне жизнь. Ну а моя нынешняя популярность делает ситуацию только сложней, потому что я должен учитывать много дополнительных факторов.

Если я совершу каминг-аут, как это отразится на моей карьере?

Пресса взовьется словно растревоженный рой. Из своих нор повылазят ханжи. А в центре внимания будет не только моя игра, но и личная жизнь всех, кем я дорожу.

В животе появляется тошнотворное чувство, и я напоминаю себе, что это не навсегда. В следующем сезоне появится очередной талантливый новичок, который возьмет штурмом СМИ, и я буду забыт.

А до тех пор я должен успеть доказать своей новой команде, что они не выживут без меня – неважно, гей я или не гей.

– Оп-па! – вдруг восклицает Блейк. Взглянув на него, я вижу, что он что-то читает у себя в телефоне. – Угадай, кто только что появился в списке травмированных?

У меня перехватывает дыхание.

– Да ты прикалываешься.

– Неа. Вот, черным по белому. – Он показывает мне телефон, потом разворачивается к Эриксону и Фосбергу.

– Ханкерсен выбыл. Минимум на пять игр.

Сзади нас звучит вопль, а потом по кабине проносится громкое объявление Эриксона.

Раздается коллективный рев радости. Не судите нас строго – мы все сочувствуем Ханкерсену. Для спортсмена нет ничего хуже, чем травма, и я не пожелал бы ее никому. Но в то же время хоккей не просто игра. Это бизнес. У всех нас единая цель – чемпионство. И победа в вечерней игре подведет нас на шаг ближе к нему.

Мой телефон опять вспыхивает. На сей раз на нем имя Джейми вместе с иконкой текстового сообщения.

Увы, но Блейк снова сел, поэтому мне приходится сдержать порыв разблокировать телефон.

Мой одноклубник, естественно, снова не упускает случая подглядеть.

– Это от твоего соседа, – подсказывает он, как будто я сам, блядь, не знаю.

Скрежеща зубами, я сую мобильник в карман.

– Не собираешься посмотреть?

– Потом, – цежу я. – Он, наверное, просто напоминает, чтобы утром, когда мы вернемся, я заскочил в магазин. Ничего важного.

Последние слова действуют точно яд – обжигают мне горло и разрывают желудок в клочки.

Мне тошно от чувства вины за то, что я сказал это вслух. За то, что косвенно назвал Джейми неважным, когда я прекрасно знаю, что он – единственный самый важный для меня человек на земле.

– Слушай, – не замечая моих терзаний, говорит Блейк, – я тут прочел, что твоего соседа приглашали в Детройт. Почему он не поехал?

Секунду я просто моргаю.

– Где ты это прочел?

– В гугле, мой друг.