Мы (ЛП)

Я даю свисток в третий раз за десять минут и подъезжаю к двум раскрасневшимся от злости подросткам, которые обмениваются любезностями в центре катка.

– Остыньте, – рявкаю я, когда один из них отпускает оскорбительный комментарий о матери своего товарища по команде.

Барри даже не выглядит виноватым.

Тейлор с ним не согласен:

Они схлестываются в очередном жарком раунде препирательств, и через несколько секунд я понимаю из-за чего. Судя по всему, Барри обвинил в нашем последнем поражении Тейлора, ведь именно он заработал совершенно ненужное удаление, после чего команда противника выиграла в большинстве.

Тейлор отказался считать себя виноватым (Да и с чего? Поражение – вина всей команды, а не одного игрока) и начал отпускать комментарии насчет личной жизни его матери-одиночки.

Мои игроки справляются с поражениями не совсем хорошо – это ясно, как день.

– Хватит! – Рубанув воздух ладонью, я заставляю их замолчать и стреляю в Барри рассерженным взглядом. – Обвиняя товарищей, не выиграть уже слитые игры.

– Я перевожу взгляд на Тейлора. – А ты, обзывая чужих матерей, заведешь не друзей, а врагов.

Я снова дую в свисток, отчего они оба подпрыгивают.

– Минута штрафа за неспортивное поведение. Марш на скамейку – и тот, и другой.

После того, как они уезжают к скамье штрафников, я замечаю, с какими несчастными лицами стоят остальные. Я все понимаю. Я тоже ненавижу проигрывать. Но мне двадцать три, и в колледже я проигрывал достаточное количество раз, чтобы научиться перестать воспринимать это как конец света.

Эти шестнадцатилетние парни всегда были лучшими в своих школах, откуда мы их набрали. Теперь же они попали в младшую серьезную лигу и соревнуются с теми, кто играет если не лучше, то точно не хуже их, а они не привыкли быть не на первых ролях.

– Господи, – бурчит Дэнтон, когда спустя час мы плетемся в тренерскую раздевалку. – Эти маленькие педики – испорченные, избалованные лентяи…

– Не используй такие слова, – вставляю я. Но это как пытаться перекричать ветер.

Его болтовня не прерывается даже на миг.

– … вот почему они продолжают проигрывать, – не унимается он. – У них нет ни дисциплины, ни представления о трудовой этике. Только уверенность, что победы им преподнесут на серебряном блюдечке.

Нахмурившись, я сажусь на скамейку и расшнуровываю коньки.

– Неправда. Чтобы попасть сюда, они вкалывали почти всю свою жизнь. Большинство из них научились кататься раньше, чем научились ходить.

Он иронически фыркает.

– Именно.